Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 44 – Генри Лайон Олди

Река? Бог? Сын Океана?! Асоп тек из Сикиона в наши земли. В смысле, река текла. Но чтобы речной бог взял и явился в эфирский акрополь? Пал в пыль перед дедушкой? Так запросто?!

А я думал, он убийца. Хотя… Может, он все-таки убийца?

Убежать? Поздно.

— Слепым? — бог рассмеялся. Я впервые слышал смех, похожий на рыдание. — Среди слепцов встречаются прорицатели. Один такой направил меня к тебе.

— Зачем?

— Сказал, ты поможешь мне. Ответишь на мой вопрос.

— Спрашивай. Но не жалуйся, если оракул солгал.

— Где моя дочь, Сизиф? Где моя Эгина?

Дедушка стал ниже еще на одну ступень:

— Откуда же я знаю? Я слишком стар для того, чтобы подглядывать за нимфами. Более того, я мертв. Тот, кого ты видишь — нелепая случайность, плод судьбы и случая.

— И хитрости, Сизиф. Великой хитрости. Оракул пообещал, что в твоем дворе я узнаю, куда пропала моя дочь, моя нежная гадюка. Я верю прорицателю.

Нежная гадюка? По-моему, бог не слишком любил свою пропавшую дочь.

— Гадюка? Ты говоришь про свое дитя?

Дедушку тоже заинтересовало это сравнение.

— Эгина любила принимать этот облик, — Асоп сбросил край плаща с головы. Открыл лицо: мрачное, исчерченное глубокими морщинами, как земля, иссушенная зноем. — Струйка песка, вот кем была она. Песок и бурые пятна, словно вода пролилась. Голова же черная, как ночь. Разве это не прекрасно?

— Видел! — завопил я. — Дедушка, я ее видел!

Не знаю, насколько меня спасало мое укрытие. Скорее всего, меня просто не замечали. Вот, заметили.

— Дедушка! Ее нес орел!

Два дня назад нас с братьями возили на границу с сикионскими владениями. Там, на обильных лугах, паслись папины табуны. Главк Эфирский, сам известный лошадник, хотел, чтобы сыновья выросли достойными отца. Нас частенько отправляли на пастбища под присмотром опытных дядек — слушать рассказы табунщиков, чинить колесничную упряжь, смотреть, как случают кобыл и жеребцов, как кобылы жеребятся. Поздним вечером, устав от дневных трудов, я сбежал на берег Асопа — да-да, этого самого! — и увидел, как орел взмывает из камыша в небо, держа в когтях змею. Змея билась, вырывалась, пыталась спутать орлу крылья. Ничего не вышло — в скором времени птица растворилась в небе, унося добычу в сторону Саронского залива^[41].

В багряных отблесках заката мне почудилось, что перья орла горят, трепещут языками живого огня.

— Песок! Она была цвета песка. Черная головка…

— Замолчи!

Впервые в жизни дедушка кричал на меня.

— Но я видел, — я замер, как громом пораженный. — Я правда видел…

— Закрой рот!

Ну, закрыл. Пусть сами разбираются.

— Глупый ребенок, — Сизиф спустился еще на одну ступень. — Он ничего не говорил, не так ли, Асоп? Он молчал как рыба. Кому интересна детская болтовня? Только не нам.

— Он молчал, — согласился бог. — Ты не только хитер, но и мудр.

— Но ты не уйдешь отсюда без ответа. Змея песочного цвета? С черной головой? Твою дочь, Асоп, сын Океана, похитил великий Зевс. Думаю, ты скоро станешь дедом, как и я. Или пеплом, если захочешь наказать похитителя. Как полагаешь, можно испепелить реку?

Нельзя, подумал я.

— Можно, — ответил Асоп. — Если это Зевс, можно все. Я поклялся, что похититель ответит передо мной. Впервые я дал ложную клятву. Зевс не ответит, и уж тем более не передо мной. Даже рискни я пожаловаться своему седому, своему могучему отцу… Океан не вмешивается в мелкие распри, а для него все распри мелкие. К тому же мой отец не посещает собрания богов. Зевс ему племянник, но это ничего не значит. Оракул не солгал, Сизиф, сын Эола. В твоем дворе я узнал правду.