Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Жалко, — нахмурился Тритон. Оба вздрогнули, когда из-за телег выскочил заяц в человеческом обличье. Метнувшись в сторону, заяц на мгновение замер, дрожа как лист на ветру. И кинулся наутек, сверкая подошвами сандалий. Ликимний, о ком давно забыли, не выдержал ожидания. Два брата, Фобос и Деймос[60], щедро наградили паренька — страх лишил рассудка, ужас одарил крыльями. Догнать Ликимния сейчас могла лишь буря — или стрела. — Проклятье! — застонал Амфитрион. Тритон горестно моргнул и отдал ему дубину. — Жди, — напомнил тирренец. — Вернусь, заберу. Хорошая дубина… 4 Растерянность бродила по улицам Микен. Заглядывала в лица, оставляя на них свою печать. Без спроса являлась в мегароны и спальни, харчевни и храмы. Молча стояла в углу — черная, скорбная фигура. Нет такой богини — Растерянность. Тем не менее, тень ее накрыла город. Еще вчера все было проще пареной смоквы: Микенами правит ванакт Электрион, сын великого Персея. У ванакта есть сыновья. Случись что с отцом — да продлит Зевс его дни! — есть, кому наследовать. С лихвой, чтоб не сглазить! И вот — нет ванакта, и сыновей нет. Боги, за что?! Чем прогневили вас честные микенцы? Верно говорят: пустой тронос — к беде. Тело царственного покойника не успело остыть, а по городу уже поползли шепотки. Они множились, крепли — так ручейки с гор сливаются в полноводную реку. Мутные воды несли на агору[61] грязь сплетен, ил домыслов, сор опасений. Площадь бурлила, грозя выплеснуться из берегов. — …Кара богов! Кара! — За какие грехи-то? — А я знаю? Я тебе что — провидец? — Ну и заткнись, раз не провидец. — А я говорю — кара! — В ухо хочешь? Со дня основания Микен люди знали: в городе есть правитель. Он решает за всех. Можно ворчать или радоваться, тихо негодовать или громко одобрять, но главное — микенцы были избавлены от необходимости делать выбор. Выбирали за них: война или мир, новое святилище или новые ворота… Золотой век кончился. В один день. Нуждаясь в хозяине, город терялся в догадках: кто? Законных наследников у ванакта не осталось. Иных же претендентов на тронос — хоть пруд пруди. Что, говоришь? Без нас решат? Шиш тебе! Кого народ признает, тот и будет править! Верно говорю, сограждане? Отвыкнув выбирать, микенцы пытались дать бой лже-богине Растерянности. Неумело, глупо; как могли. — …Сфенела звать надо! — На кой нам Сфенел? Алкея зовем! Старшего Персеида… — Калеку — в ванакты? — Сколько лет Тиринфом правит — никто не жаловался! — Соседи засмеют! — Сфенела давай! — Алкея! — Пелопидов! — Сдурел? — В ухо хочешь?.. Агора бурлила. Спорили до хрипоты; брызжа слюной, хватали друг друга за грудки. До кулаков дело, хвала богам, пока не дошло. Впрочем, дурное дело нехитрое. — Пелопиды! Кругом Пелопиды! — В Олимпии, в Мегарах, в Коринфе… — …в Трезенах… — А толку? — Гора толку! Пусть и у нас — Пелопиды! — Обойдутся! — Жирно будет! — Зато войной никто не пойдет… — У ванакта, между прочим, сынок остался… — Ликимний? Мал еще… — Опекуна назначить… — Ублюдка — на тронос?! Уж лучше Амфитриона! — Убийцу?! Да его казнить надо… — Казнить? А в ухо не хочешь? Дотошные микенцы перебрали всех. Кто-то вспомнил Птерелая Тафийца. Вроде как родич Персею — праправнук, что ли? Радетеля за «праправнука» подняли на смех. Желающих видеть на троносе вождя пиратов не нашлось. Испугана воплями, Растерянность спряталась в переулке. |