Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Оракул! Оракул нужен! — Оракула в ванакты! — Уймите придурка! Спросить оракула надо! — Верно! — Правильно! — Устами оракула… — …говорят боги! — О-ра-кул! О-ра-кул! — Чего орешь? В ухо хочешь?.. К чести знати надо сказать, что она пришла к тому же решению. Лучшие люди Микен совещались в осиротевшем дворце. Здесь страсти кипели не хуже, чем на площади, но быстро улеглись. Осталось решить: к какому оракулу обратиться. — Зевс Додонский? — Далеко. Пока туда, пока обратно… — Как бы смута не началась. Быстрее надо. — Дельфы? — Опасно. Пифии лавра надышатся, такого напророчат… — Олимпия? Она ближе всех… Знать переглянулась. Олимпия — вотчина покойного Пелопса. На его средства там был возведен храм Зевса, где и находился оракул. Жрецы, мягко говоря, не бедствовали. Никто из собравшихся не сомневался в источнике их благосостояния. Как повлияет это на ответ? С другой стороны, кто рискнет вслух усомниться в истинности оракула? Того, чьими устами вещает сам Громовержец? — Итак, Олимпия? — Решено. — Снаряжаем посольство… — Нужны богатые дары… — На дары не поскупимся… * * * — Все понял? — Разумеется, брат. Двое молодых людей стояли в тени портика. В отдалении шумела агора. Здесь же никого не было. Глухая стена над головами. До ближайших домов — полсотни шагов. Лишь ветер ерошил крону яблони да гонял пыль по булыжнику. — Отправим в Олимпию верного человечка. Пусть шепнет жрецам нужное слово. — Микенами должны править Пелопиды! Вот правильный оракул… — У меня есть подходящий гонец. — Шли его без промедления. Надо, чтобы он опередил посольство… — Судьба любит смелых, брат! — Боги, подарите нам удачу! Наскоро обнявшись, Атрей и Фиест разошлись в разные стороны. Оба торопились. У обоих имелись срочные дела. — Все запомнил? Повтори. — Микенами должен править сын Пелопса, — доложил верный человечек. Память у него была отменная, в отличие от совести. — Тот, в чьем стаде найдется златорунный баран. — Молодец, — улыбнулся Атрей. — Это великие слова. Они потрясут мир. — Потому что они твои, господин? — Они не мои. — Это слова твоего мудрого отца, господин? — Нет. Это слова бога. — Неужели Зевса?! — Так высоко я не замахиваюсь. Баран появился в моем стаде по воле Гермия Душеводителя. Гермию же и принадлежит сказанное. А теперь поспеши. Олимпия близко, но мешкать нельзя. Судьба любит смелых… «…и предприимчивых,» — про себя добавил Атрей. Барана он украл из стад отца. Подарок Олимпийца, сулящий тронос, нужнее молодым. Старикам — могила, юношам — власть. Если хитроумный бог желал блага Пелопсу, отчего бы Гермию не оценить расторопность Пелопсова сына? По молодости Атрей не знал цену подаркам Гермия Лукавого. Не знал он — или забыл, не придав значения — и того, что возничий Миртил, предательски убитый Пелопсом, тот самый возничий, кто проклял убийцу со всем его потомством, был сыном Гермия. Боги мстительны; подарки — одно из орудий их мести. — Я уже в дороге, — сказал верный человечек. — Жди, господин. Ночь накрыла Микены плащом из лунного серебра. В складках его заново рождались дома и улицы, храмы и деревья — серые громады, угольно-черные ущелья. Отблески на мраморе колонн и брусчатке площадей играли в прятки с темнотой. Дробились, множились; исчезали. Город превратился в царство теней. Меж них кралась одна, на диво самостоятельная. Она то сливалась со своими менее беспокойными товарками, то отделялась, спеша пересечь площадь. В такие моменты тень обретала плоть и объем, превращаясь в женскую фигуру, закутанную с головы до ног. Путь ее кончился у ворот дома на отшибе. Дом терялся во мраке; три раскидистые оливы скрадывали его очертания, превращая в холм. |