Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Ко мне! Сюда! Я стал прадедом! И, после краткого, оглушительного мига тишины: — Ну, стану. Скоро… — Ты уже прадед, — осторожно сказал Алкей. Верный раб разложил для него ременной дифрос, и Алкей, кряхтя, сел. — Моя дочь тебе кучу правнуков нарожала. И правнучку. Что-то я не помню, чтоб ты так орал… — Правда, — огорчился Персей. — А я забыл… И снова воспрял: — Так то ж какие внуки? А эти, знаешь, какие! — Какие? — А такие, что прадед — брат правнука! Уяснив, что битва откладывается, толпа заворчала. По старой памяти они еще боялись Убийцу Горгоны пуще смерти. До открытых обвинений в безумии — или, не приведи боги, рукоприкладства — дело не дошло. Но бунт зрел в груди людей, грозя однажды вырваться потоком кровавого гноя. — Тихо! — велел Алкей. Странное дело — ему подчинились. — Мы тебя слушаем, отец. — Его! — Персей вытолкнул вперед бледного человечка. — Его слушайте! — Кто это? — Гонец, — прохрипел человечек. — Гонец я… из Мессении… Он проклинал свое скромное желание заночевать под крышей, а не в чистом поле. Голод и усталость толкнули гонца, прибежавшего после заката, к воротам цитадели — вместо того, чтобы дождаться рассвета в кустах. Караульщики отнеслись к бедняге с пониманием. На кухне ему дали холодной баранины и пива. Но во дворе, бредя в общую спальню, он наткнулся на Персея, вышедшего по нужде — и влип, как муха в мед. — Говори! — Горгофона, ваша сестра, — гонец поклонился Алкею со Сфенелом, — благородная супруга Периера Мессенца… — Короче! — …говорит вам: «Радуйтесь!» Она… — Беременна! — догадался Сфенел. — Если Горгофона в тягости, — Алкей выразительно постучал себя по лбу, смутив брата, — я не удивлюсь. Сколько у нее сыновей? — Трое, — подсказала Алкею жена. — Тиндарей, Афарей и малыш Левкипп. — Где трое, — отмахнулся Алкей, — там и четвертый. Сестра плодовита. Но ее дети — внуки нашему отцу, а не правнуки. Будем рассуждать здраво. Малыш Левкипп отпадает. Афарею… — …семь лет, — бросили из толпы. — Вряд ли. Женщины загомонили, соглашаясь. — Значит, Тиндарей, старший. Он женат? На ком? — На прекрасной Леде, — встрял гонец. — Дочери этолийского правителя Фестия. — Так это Леда понесла? — Леда. — От кого? — выкрикнул из толпы злой шутник. Хохот был ему ответом. — От мужа, — твердо ответил гонец. — И от Зевса. — Златой дождь? — не унимался шутник. — Бык? — Лебедь. — Лебедь? Толпа взвыла от разочарования. Толпа предпочла бы жеребца. — Значит, от мужа и от Зевса, — подвел итог Алкей. — И что муж? — Радуется, — пожал плечами гонец. — Сперва поколачивал супругу. Шлюха, мол. А теперь радуется. Сказал: если от Зевса, значит, не обидно. — Пифию спрашивали? — А как же! Съездили в Дельфы, пожертвовали, сколько надо… Пифия говорит: близнецы. Один от смертного, второй от бога. А который от кого — неизвестно. Жизнь, мол, покажет. Велела назвать близнецов Диоскурами[104]. Обоих, на всякий случай. — Как Леда носит? — Удачно. Ваша сестра так и передает: удачно. — Небось, яйцо снесет! — завопил шутник. — Два яйца! На этот раз его не поддержали. Даже пригрозили оторвать то, что Леда якобы должна была снести. Странность заявления Персея — о правнуке, который брат прадеду — обрела смысл. Загорелись споры. Обсуждали способы различения близнецов: Зевсида от Тиндарида. Пророчили братьям грядущую судьбу — естественно, вражду до смертного одра. Семейная, мол, доля. Небось, во чреве уже грызутся. Кто-то спросонок взялся пророчить верную дружбу — дурака засмеяли. Помянули Горгофону, готовящуюся стать бабушкой — женщину властную, суровую, характером удавшуюся в мать Андромеду. Мужа, если верить сплетням, Горгофона держала в ежовых рукавицах. Даже заявила при людях, что помри этот — ничего, выйдем замуж за другого. Вон их сколько бегает… Женщины тайком вздыхали — не случалось ранее, чтобы вдовы второй раз вступали в брак. Но если Горгофона откроет им заветную дорожку… |