Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Безумие — мое оружие, — наконец сказал Косматый. — Прекрати. — Любое оружие — мое. Персей прекратил танец с той же внезапностью, что и начал. — Думаешь, тебе кто-то поверил? — со стариковской желчностью, свойственной ему не более, чем вину — мертвая горечь яда, спросил Косматый. — Великий герой спился! Ха! Тоже мне хитрость… — Многие поверили. — Я имею в виду обладателей здравого рассудка. Дураки мне безразличны. — Какая разница? Я не бог, чтобы интересоваться верой. Я — герой. Все видели, как герой умирает. На его место явился вздорный дед с чашей вина. Еще немного, и герой умер бы совсем. Сгнил в гробу, сколоченном из дряхлой легенды. Стал кормом для червей и сплетников. А вздорный дед жил бы год за годом. Все знают, что Медуза умерла, и вот — Медуза умерла… — Что ты городишь? — Неважно. Тебе ведь требовался герой? Великий герой?! Косматый отвернулся. — Ты спас меня от Меламповой отравы. Враг, ты служил мне щитом… Чайка кричала над головами. — Ты берег меня на сладкое, да? Нуждался во мне?! — Да, — сдался Косматый. — Зачем? — Я проиграл. Я устал. Я больше не могу. — Давишь на жалость? — Какая, в Тартар, жалость? Кто убьет меня, если не ты? — Конечно, я убью тебя. И не надейся. — Болван! — взорвался Косматый. — Чурбан безмозглый! Я берег тебя, как самоубийца — нож! Ты что, оглох? Я проиграл! Я… — Ты выиграл. Погляди вокруг — я, Персей, возвожу тебе храмы. Заключаю мир, совершаю возлияния. Прошлое обезумело. Чего тебе еще надо для победы? — Храмы? Снеси их до основания — я и пальцем не пошевелю! Да, прошлое изменилось. Но я, я-то остался прежним! Мне нужно на Олимп, брат мой, враг мой — и я никогда не взойду на Олимп! Убей меня, и я избавлюсь от страданий… — Ты уже бог? — Тебя это остановит? — Нет. Кривое лезвие отразило свет луны. — Не здесь, — попросил Косматый. — В болотах Лерны. — Ты хочешь убежать по дороге? — Какой же ты все-таки твердолобый! Считай это моим последним желанием. И вот еще… Он помолчал. — Спасибо. 7 Ухабистая дорога осталась позади. С полпути они свернули в холмы. «Так короче», — бросил Косматый через плечо. Персей не возражал. Чем скорее они покончат с этим делом — тем лучше. Места, где Дионис вел своего убийцу, Персей знал. Вот сейчас тропа свернет влево, и откроется холм, чью макушку венчает древний алтарь Реи — груда замшелых камней. Пожалуй, холм — и тот забыл, когда здесь в последний раз приносились жертвы. Смутная громада проступила впереди. Персей напряг зрение. Он хорошо видел в темноте. Но сегодня ночь играла с Убийцей Горгоны в опасные игры. Мгла от земли до неба едва заметно светилась, словно море после заката. Скрадывала расстояния; смазывала контуры. Взгляд увязал в этой подлой, лживой мгле, как клинок в груде войлока. — …моя мать. Дура! Представляешь, она потребовала от отца, чтоб он любил ее, как любит Геру. В облике Громовержца… А ведь уже была беременна мной! Хорошо, у отца хватило ума отказаться. И про бедро — это враки. Никуда Зевс меня не зашивал. Все было иначе… Твоя мать тоже дура? Мне кажется, отцу нравятся такие… — Замолчи. Иначе мы не дойдем до Лерны. На вершине, с трудом угадывавшейся во мраке, вспыхнул костер. Холм сделался ближе — рывком, как прыгнувшая жаба. Над алтарем склонились неясные фигуры, с жертвенника к небесам струился дым. Бледные пряди плели узор, складываясь в лицо — Рея, дочь Неба и Земли, сестра-супруга Времени; хранительница тайн, мать полей и морей, молнии и домашнего очага, цветения и увядания, рождения и смерти[108]; чрево, выносившее Старших Олимпийцев… |