Книга Тайна ворона, страница 46 – Тисато Абэ

Цубаки глубоко вздохнул:

— Что мне делать, Сихо? Кажется, мне не хватает чего-то важного для божества.

— Чего-то важного?

Он кивнул, беспокойно смотря перед собой.

— Иногда от злости я сам не свой. И раньше думал, что в этом нет ничего страшного. Думал, моя горячность не наделает проблем. Но теперь я не сумел исправить своей силой то, что сам испортил своим гневом. Сейчас попытался и впервые понял, что не могу. Но так не должно быть. Значит, я несовершенен.

Мальчик в раздражении взлохматил свои белые волосы, и Сихо подумала, что он похож на гончара, недовольного своим произведением.

— Цубаки, послушай меня, – начала она и села перед ним прямо, сложив руки на коленях. – Не думаю, что дело в том, совершенное ты божество или нет.

Он горько улыбнулся:

— Твои слова и поддерживают меня, и огорчают. Для меня это важно.

Сихо закусила губу.

— Я не об этом. Я хочу сказать, что, даже если бы ты был идеальным, считать себя всемогущим – ошибка.

Еще до того, как оказалась здесь, Сихо считала, что не существует всесильного бога. И после встречи с Ямагами и ятагарасу она не только не отказалась от этой мысли, но, наоборот, укрепилась в ней. Может, где-то и было не знающее границ «нечто», однако в том, что Цубаки не такой, Сихо не сомневалась. Потому и вернулась сюда.

— Всегда есть что-то необратимое. И у людей, и у богов, просто в разной степени. Потерянное не возвратится. В мире нет почти ничего, что мы могли бы возобновить. А если сделал что-то непоправимое, сетовать и убиваться бесполезно. Хотя, конечно, важно взвесить свои поступки, чтобы не повторять ошибки, понимаешь? И все-таки самое важное для тебя – не скорбеть из-за того, что ты не всемогущ.

— А что же?

— А подумать, какие силы у тебя есть.

— Какие силы у меня есть? – рассеянно повторил Цубаки. Он пока не до конца уяснил слова девушки.

Как раз в эту минуту она подумала, что очень многое зависит от того, поймет он сам или нет.

Ямагами крепко сжал обеими руками подол кимоно, посмотрел на свои коленки и робко поднял глаза:

— Я хочу еще раз попробовать. Не хочу сдаваться.

— И правильно. Пойдем обратно.

Сихо ожидала услышать не совсем это, но зато он сам решил вернуться! Уже прогресс. А лучше всего – если удастся спасти того ятагарасу.

Они снова оказались в темной комнате и у входа увидели Оодзару, которого в последнее время почти не встречали. Он о чем-то беседовал с воронами, но, заметив Сихо с Момо, поклонился Цубаки и, не сказав ни слова, удалился.

— Позвольте попытаться еще раз.

Мрачные Масухо и Надзукихико, видимо потерявшие надежду, от неожиданности захлопали глазами, однако сразу же ответили: «Пожалуйста!» – и отошли от тяжелораненого.

Цубаки еще раз приблизился к ворону и, собрав всю свою силу, стал заклинать еще серьезнее, чем раньше: «Исцелись! Исцелись!» Однако ничего не происходило.

— Исцелись!

Разочарование присутствующих усиливалось.

— Исцелись же! – Цубаки нервничал, голос его дрожал, и к нему тихонько подошла Сихо.

Она смотрела на тело ятагарасу перед собой: его кожа под бинтами выглядела все так же жалко. Девушка тоже чувствовала свою вину.

— Прости… – Она опустилась на колени рядом с Цубаки и дрожащей рукой прикоснулась к раненому.

Тот застонал, и тело его напряглось от мучительной боли. Испугавшись, что коснулась раны, Сихо отдернула руку, но дело оказалось не в этом.