Книга Да здравствует ворон!, страница 42 – Тисато Абэ

— Юкия!

— Я буду сопровождать вас даже в преисподнюю.

При этих словах его лицо исказилось. Юноша казался спокойным, и все-таки потеря друзей не могла не повлиять на него, и он чувствовал, как кровь приливает к голове.

Акэру тоже хотел остановить Юкию, но тут в комнату вбежал один из воинов Уринтэн-гун.

— Ваше Высочество! Стражи Судзаку-мон сообщают, что получили срочное известие от тэнгу.

Акэру скривился:

— Вот болван! Сейчас не время!

— Он передал: «Посвященная у меня».

Масухо-но-сусуки не узнала раненого, которого привезли в Сиондзи. Тело обгорело, кожа обуглилась и почернела. Черные волосы тоже почти полностью сгорели, черты лица невозможно различить.

После землетрясения и до сих пор Масухо-но-сусуки помогала пострадавшим. Она делала все что могла: сидела у постелей умирающих, которым уже нельзя помочь, хоронила бесчисленное множество погибших, от вида которых было не по себе.

Ей многое пришлось повидать. Один ятагарасу пытался оборотиться и убежать, но, не успев завершить превращение, упал и разбил голову. В другой раз привезли старика, который зачем-то тер живот, – как оказалось, пытаясь вправить вывороченные внутренности. Был мальчик, потерявший нижнюю половину тела: бедняжка все повторял, дрожа, что у него мерзнут ноги. В следующий раз она смотрела уже на их тела, оставленные измученными душами.

Однако ничего похожего на ожоги Сумио она не еще не видела. Время шло, а тело не переставало дымиться. Казалось, пожиравший его огонь все еще не потух, поэтому и снадобья никакие не действовали.

— Его Высочество утверждает, что это проклятие чудовища, которое называет себя Ямагами, – сказал один из лекарей, которого направили из Сёёгу.

Услышав это, местные лекари тоже растерялись.

— Какое еще проклятие?

— С этим нам не справиться.

Травмы молодого господина держали в секрете, однако, судя по всему, он получил такие же ожоги. Ямаути-сю, сопровождавший пострадавшего и лекаря в Сиондзи, не тратя времени на разговоры, сразу вернулся в Тюо. Никто не знал подробностей трагедии. Но громовые раскаты не прекращались, земля мелко дрожала. Весь народ ждал, что Ямаути вот-вот будет разрушена.

Наверное, Сумио бросился влево, чтобы закрыть молодого господина, потому что больше всего пострадала именно эта половина его тела. Масухо-но-сусуки было тяжело смотреть, как он лежит, не в силах даже стонать и дышать без деревянной трубочки во рту. И все же девушка ничем не могла помочь, кроме как подносить горячую воду и ткань для обработки ран.

— Левые конечности полностью отказали.

— Придется ампутировать.

Девушка ахнула, услышав разговор за дверью.

— Подождите! – бросилась она в комнату, но ее остановила Хамаю.

— Он ведь военный…

Сумио не мог похвастаться происхождением и достиг своего положения только благодаря собственным способностям.

— Неужели ничего нельзя сделать?

Масухо-но-сусуки била дрожь. Хамаю лишь тихо ответила:

— Ты не заметила? Его пальцы уже полностью обуглились. Неизвестно, остановится ли проклятие после ампутации, но если оставить все как есть, то его состояние будет только ухудшаться. Мы ничего не в силах сделать. Не будем мешать и доверимся лекарям.

Она обняла Масухо-но-сусуки за плечи и вывела ее из здания.

Из комнаты донесся жуткий, потусторонний вой. Он еще долго звучал в ушах девушки.