Книга Да здравствует ворон!, страница 45 – Тисато Абэ

Разговор принимал угрожающий оборот, и Нацука заволновался:

— Надзукихико, что ты хочешь сказать?

— Что Ямагами, возможно, никто не сменял. Возможно, истинная форма этого чудовища и есть наш Ямагами-сама.

Тишина стояла такая, что ушам стало больно.

— Сто лет назад что-то произошло. И вполне вероятно, что тогда Ямагами и превратился в чудовище. Почему-то до сих пор мы совершенно не рассматривали этот вариант.

Нацука, который стоял с открытым ртом, захлопнул его с таким видом, будто ему наступили на больную мозоль. Надзукихико не придал этому значения и спокойно продолжил объяснять.

— Конечно, пока невозможно рассудить, что правда, а что нет. Сейчас я знаю только одно: пока я целый год находился рядом с чудовищем, наше положение лишь ухудшалось, однако возвращение девушки хоть немножко, но сдвинуло его в лучшую сторону. Поэтому я решил, что можно попробовать пока довериться ей, – торжественно закончил молодой господин.

— Так мы ведь не можем сейчас взять и отступить! – нетерпеливо завопил один из Ямаути-сю. – Ваше Высочество! Он убил наших товарищей! И Хироэ, и Короку…

— Прекрати, Тэцубэй! – резко осадил подчиненного Юкия, до сих пор молча слушавший хозяина. – Мы все одинаково страдаем, испытываем досаду и злость. И все же нельзя забывать о своей миссии из-за сиюминутных эмоций. Это решение, принятое истинным Золотым Вороном, который оценил все обстоятельства.

— Но ведь…

— Ты хочешь, поддавшись гневу, отправиться вслед за товарищами?

Тэцубэй замолчал.

— Судьба жителей Ямаути зависит от нашего выбора. Мы должны рассмотреть все возможности и осторожно искать путь к выживанию – пока позволяет время. Или я не прав?

Молодой господин посмотрел на каждого из тех, кто только что кричал. Воцарилось тяжелое молчание.

— Скажу честно: я тоже не могу простить это существо. И точно так же хочу убить его, как и вы. Но еще я должен избежать непоправимой ошибки, которую могу совершить, действуя в гневе.

И он потупился.

— Постарайтесь меня понять.

Никто не смог возразить на эту проникновенную просьбу. Даже Нацука не нашелся что сказать. Молодой господин, видимо решив, что больше говорить не о чем, взглянул на молча стоявшего рядом Акэру.

— Как там Сумио?

— Он в Сиондзи.

* * *

Ухаживать за Сумио лекарям помогала Масухо-но-сусуки. Когда к ней прибежала в слезах служанка, жалуясь, что не может обработать раны больного, придворная дама разозлилась.

— Фу, какая ты слабая! Я сама все сделаю!

В возбуждении она направилась к раненому, пока женщина сзади, плача, пыталась возразить:

— Это не так!

Не слушая ее, Масухо-но-сусуки пошла к Сумио и только тут поняла, почему плакала служанка. В ранах уже завелись черви. А на месте отрезанных конечностей пробегали крохотные разряды.

— Что это?! – вскрикнула она.

Лекари наперебой начали оправдываться:

— В обычных ожогах черви так быстро не заводятся.

— Раны действительно странные.

— Мы не знаем, что делать.

Она слышала об ужасном состоянии больного, но то, что увидела, превосходило все ее ожидания.

— И пинцета нет.

— Он расплавился, – прошептала прибежавшая следом за ней служанка.

Женщина не смогла обработать раны вовсе не потому, что ей было противно, и не из страха причинить страдания несчастному. Причина оказалась сложнее.

Масухо-но-сусуки пристально посмотрела на бесполезные инструменты.