Книга Тень отступника, страница 38 – Артём Гармашов

Перо скрипнуло в пальцах. Он слишком сильно его сжал. Пришлось разжать руку.

Второй лист он не выбросил. Медленно смял и отложил в сторону. Рядом с чернильницей.

Затем подтянул к себе третий.

Посмотрел на чистый пергамент. После чего начал писать. Медленно. Будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя силой.

«Прошу освободить меня от должности тархана седьмой десятки по собственному желанию».

На этот раз он не бросил писать. Лишь раз поднял взгляд на тёмное окно. Потом дописал:

«В связи с невозможностью дальнейшего несения службы».

Чернила ещё не успели высохнуть. Нар'миир перечитал написанное.

Один раз. Потом ещё раз.

Исправлять ничего не стал. Поставил дату. Расписался.

Перо ещё несколько мгновений оставалось у него в руке.

В комнате было тихо. Только с чердака доносилось дыхание детей. Малис не мешала. Стояла у стены и молча наблюдала.

Нар'миир свернул пергамент в тугой свиток. Капнул воском из маленькой плошки. Прижал печатью. Простой железной печатью со знаком сотни. Подождал, пока воск застынет. И только тогда убрал свиток в сумку.

Завтра отдаст.

Поднявшись из-за стола, он подошёл к окну и отодвинул ставень. Над степью висели три светила.

Странник. Призрак. Неведомый.

Далеко впереди темнела цитадель. Башни и шпили поднимались над городом, словно вырастали прямо из скалы. Сколько раз он возвращался туда после походов. Сколько раз выезжал оттуда на службу.

— Завтра всё изменится, — тихо сказал он.

Малис подошла и встала рядом.

— Надеюсь, к лучшему, — закончил мысль Нар'миир.

Она положила голову ему на плечо.

— Надейся, — ответила она. — Больше всё равно ничего не остаётся.

Нар'миир молча обнял её.

Город спал. Где-то далеко ещё слышались голоса и музыка — в столице продолжали праздновать день поединка. Но сюда долетали только отголоски.

Нар'миир смотрел на цитадель. До рассвета он всё ещё оставался её стражем.

А завтра…

Завтра кто-нибудь другой выведет седьмую десятку на построение. И, скорее всего, никто не заметит разницы.

11.05.914 Эпохи «Совета десяти».

Ночь над ущельем стояла беззвёздная — три луны, что обычно выбеливали степь и горы холодным серебром, сегодня не взошли, и только ветер гулял по каменным стенам, завывая в расщелинах. В шатре узденя горела одинокая масляная лампа, и её свет дрожал на сквозняке, выхватывая из темноты край грубо сколоченного стола.

Нар'каз стоял над картой.

Он упёрся ладонями в столешницу — широкие, в старых шрамах, с обломанными ногтями, которые он не чистил уже несколько дней, — и смотрел на пергамент, расчерченный неровными линиями. Ущелье. Тридцать шагов в ширину — здесь, на этой стороне каньона. Мост через него — узкий, каменный, без перил, — обозначенный короткой дугой. Дальше, за мостом, ущелье сужалось до пятнадцати шагов и уходило вглубь вражеской территории. Там, на той стороне, теснились кружки с жёлтыми метками. Десятки кружков. Они заполняли пергамент, как сыпь. И лишь один кружок с белой меткой стоял по эту сторону моста.

Нар'каз выпрямился. Провёл ладонью по лицу, стирая усталость, и откинул полог.

Лагерь спал.

Дюжина шатров теснилась на пятачке между скальными стенами. Низкие, из плотной ткани, они стояли почти вплотную друг к другу и вздрагивали под порывами ветра. Чуть дальше темнел прямоугольник полевой кузни; оттуда тянуло остывшим углём, железом и мокрой золой. Рядом, под навесом, угадывались котлы походной кухни — пустые, выскобленные после ужина, перевёрнутые вверх дном.