Книга Тень отступника, страница 45 – Артём Гармашов

Канзаф-эль успел только повернуть голову.

Удар ветра пришёлся в грудь и лицо.

Шлем сорвало. Старого нукера бросило на колени. Копьё стукнуло о камень, но из рук он его не выпустил.

На правой стороне лица расползалась кровь. Глаз уже заплывал. Веко было рассечено.

Канзаф-эль поднялся не сразу.

Сначала упёрся копьём в камень. Потом рывком выхватил из-за пояса кинжал и метнул. Клинок прошёл между щитами и вошёл магу в горло. Тот схватился за шею, сделал шаг назад и исчез за спинами своих.

Почти сразу в Канзаф-эля ударили стрелы.

Одна в плечо. Другая ниже рёбер. Третья в бедро.

Он пошатнулся, опустился на одно колено и только тогда поднял голову. И встретился взглядом с Нар'казом.

— Уходи, уздень, — прохрипел он. Слова едва прошли через шум боя. — Тебе ещё есть ради чего жить.

Нар'каз посмотрел на светлых.

Они всё ещё шли.

Снизу, почти с колена, их казалось ещё больше, чем с помоста. Мост, проход, камень между скалами — всё было забито вражеским строем. Ещё полторы тысячи, если не больше. Плечом к плечу. Щит к щиту.

Они стояли там, где на рассвете стояла его сотня.

Нар'каз сплюнул кровью. Поднялся.

Левая рука ещё слушалась. Правая висела плетью, и стрела в предплечье дёргалась при каждом движении. Он отцепил щит, мешавший идти, и тот с глухим стуком лёг на камень.

Потом Нар'каз оглянулся на своих.

Девять нукеров. Четверо тарханов.

Карвек, сжимавший меч обеими руками. Канзаф-эль, всё ещё пытавшийся подняться на копьё. Раненые на камнях. Те, кто ещё дышал.

Нар'каз снова повернулся к светлым и поднял руки.

Ладони — вперёд. К мосту. К строю.

Под сердцем поднялся Огонь. Не вспыхнул — проснулся.

Год Нар'каз не тратил его. Ни на факел. Ни на рану. Ни на согретую чашу в холодную ночь. Держал внутри, давил, запирал, пока от этого не начало болеть дыхание.

Теперь он отпустил.

Поднял ладони к мосту.

— Горите.

Пламя рвануло из ладоней.

Кожа на пальцах обуглилась сразу, почернела, местами лопнула до кости, но боли Нар'каз не почувствовал — только жар. Огонь пошёл по ущелью широкой волной, накрыл мост и вражеский строй от края до края. И даже теперь он удержал пламя над самой землёй, не давая ему лечь на камни: там ещё оставались его раненые.

Светлые исчезли в огне.

Кто-то успел закричать. Кто-то — нет.

Через несколько мгновений пламя схлынуло.

Те, кто стоял дальше, куда огонь уже не дотянулся, дрогнули первыми. Потом побежали все. Бросали щиты, копья, давили друг друга у выхода из ущелья. Вместе с рядовыми бежали маги, тарханы, знаменосец — все, кто ещё мог бежать.

Нар'каз остался стоять посреди жара.

Теперь Огонь жрал уже его самого. Доспех раскалился, металл местами пошёл красным. Воздух вокруг дрожал. Но боли всё не было — только странная лёгкость, будто внутри уже ничего не осталось.

Он ещё успел увидеть своих.

Карвек и двое тарханов добивали тех светлых, кого пламя не накрыло. Канзаф-эль, шатаясь, снова пытался подняться, вцепившись в копьё. Над ущельем тянулся дым.

Потом ноги у Нар'каза подломились.

Он рухнул на камень.

Пламя на нём не гасло.

Выжившие подбежали, били по огню плащами, засыпали землёй, но это уже ничего не меняло. Тело горело, пока не осело в доспехе серым прахом.

Когда огонь наконец стих, от Нар'каза не осталось ни плоти, ни костей.

Только обгорелый доспех. И горсть пепла внутри.