Книга Тень отступника, страница 58 – Артём Гармашов

Нар'миир смотрел на старика. Канзаф-эль сидел сгорбившись, положив ладони на кружку. Старый нукер, который ругался чаще, чем говорил прямо, сейчас смотрел не на него, а в тёмное пойло.

— Я не держу на тебя зла, — сказал Нар'миир. — И прощения просить не за что.

Канзаф-эль поднял на него единственный глаз.

— Я и не прошу, — буркнул он. — Обойдёшься, — потом фыркнул. — Только ты мне службу поперёк горла поставил. Кто теперь молодых строить будет?

— Кто-нибудь справится.

— Не кто-нибудь, а Ризаан, — Канзаф-эль хмыкнул. — Твой дружок теперь за две десятки отвечает. Свою держит и твою прихватил. Ходит важный, будто уже уздень. Старается.

— Стоило ожидать, — сказал Нар'миир. — Он никогда не упускал случая подняться выше.

— Поднимется, — Канзаф-эль отхлебнул. — Он не как ты. Молчать умеет. И говорить умеет, когда надо, — старик покосился на него. — Только зря ты на него зуб точишь. Он за тебя перед Карвеком слово сказал.

Нар'миир поднял взгляд.

— Когда?

— Когда тебя уже списать хотели. Карвек шипел, что надо бы дезертиром провести. Ризаан пошёл к нему и сказал: рапорт подан по уставу, служба выслужена, отставка заслужена. Не знаю, что ещё наплёл, но сработало.

Нар'миир промолчал. Запомнил.

Канзаф-эль поднял кувшин, посмотрел, сколько осталось, и допил.

— Ладно. Иди. Пока Корень тебе совсем печень не посадил своим пойлом.

Он поставил кувшин на стойку.

— Если в гильдии спросят, кто ты такой, скажи: седьмая десятка второй сотни. И нукер Канзаф-эль за тебя ручается.

— Думаешь, это поможет?

— Не знаю, — буркнул старик. — Но хуже от моего имени ещё никому не было. Вроде.

Нар'миир встал и протянул руку. Канзаф-эль посмотрел на неё, хмыкнул, но пожал.

— Береги себя, тархан.

— И ты, старик.

Нар'миир вышел из таверны, оставив Канзаф-эля у стойки.

На улице било солнце. Набережная была в другой стороне города, у Мокрых ворот.

Нар'миир поправил меч на поясе и пошёл туда.

* * *

Нар'миир вернулся на ферму затемно. Странник и Призрак уже стояли над степью, Неведомый ещё держался у горизонта. Ветер наконец принёс прохладу.

В доме горел свет. Жёлтую полоску под дверью он увидел ещё от изгороди.

Малис сидела за столом. Перед ней лежали пучки сушёных трав, корешки, ступка с пестиком. Она растирала что-то в порошок, и в комнате пахло полынью, сырой глиной и горькой лекарственной пылью.

Рядом стояли три глиняные плошки с водой. Вода чуть светилась.

— Поздно ты, — сказала Малис, не оборачиваясь.

— С гильдией торговцев тоже не вышло.

Пестик на миг замер.

Потом снова застучал о ступку.

— Почему?

— Рейс в Империю. Три месяца.

Малис коротко кивнула. Нар'миир подошёл к столу и остановился рядом.

— Завтра узнаю другой вариант, — сказал он. — Корень что-нибудь найдёт.

— Узнавай.

Он смотрел, как она работает. Пальцы у неё были перепачканы травяной пылью, движения — ровные, точные. С чердака доносилось дыхание Нира: неровное, с присвистом. Близняшки сидели в углу и молча крутили из сухой травы и лоскутов маленькие куклы.

— Я не могу уехать на три месяца, — сказал Нар'миир.

— Я поняла.

— Если с Ниром что-то случится… или с девочками…

Малис перестала растирать и подняла на него глаза.

— Я знаю. Думаешь, я не считала? Сколько раз. Сколько ночей. Семь лет. Или уже восемь.

Она отодвинула ступку и взяла одну из плошек. Свет на пальцах стал ярче, вода в плошке пошла мелкой рябью.