Книга Разъяренный дракон, страница 121 – Цинхань Цэцэ

— Спасибо большое, братец, кабы не ты – беды бы точно было не миновать!

Вспомнив кое-что, она поспешно нащупала рукой золотую шпильку в волосах и, убедившись, что та крепко держится, с облегчением выдохнула.

Незнакомец взглянул на золотую шпильку, украшенную цветами и полной луной, и улыбка его стала еще шире:

— Забыла братца поди? А в прошлый раз в Шуньтяньфу, когда ты мне на флейте играла, еще говорила, что усы у меня красивые!

Уголки губ Ци Ся дернулись. Мысленно она усмехнулась: «Мало ли что плетут за чаркой вина? И ты этому поверил? Если я тебе, с твоими-то дурацкими усами, такое говорила, глаза у меня наверняка закрыты были!»

Но раз уж человек спас ее, оставалось только улыбаться в ответ:

— Ай да, точно, вспомнила! Это же вы, дядюшка!

— Сразу видно – бессовестная, – поглаживая усы, мужчина разглядывал ее с усмешкой. – Я Дун Лан, у меня с десяток братков на лодках ходят.

— Ай-яй, именно! Дядюшка Дун, вспомнила вас!

Ци Ся лихорадочно пыталась отыскать в памяти информацию об этом человеке, как вдруг со стороны реки донесся очередной оглушительный рев толпы, барабаны и гонги загремели еще громче, заглушая слова. Не желая продолжать неловкий разговор с этим мужчиной, Ци Ся поспешно оставила его и протиснулась ближе к реке поглазеть на представление. А Дун Лан встал у нее за спиной и принялся оттеснять в сторону особо навязчивых зевак, чтобы те ненароком не сшибли ее с ног.

Сквозь толпы протиснулся стройный юноша с тонкими чертами лица и сквозь шум спросил тихо:

— Ну как?

Человек с усиками подмигнул ему. Несмотря на смуглую кожу и неказистую внешность, глаза его сияли живо и чисто, ярче, чем драгоценные камни:

— Не волнуйся, Сы Цзю, в искусстве перевоплощения я лучшая в Поднебесной!

Гомон вокруг заглушал низковатый женский голос, но будь Ци Ся рядом, она непременно узнала бы в нем голос А-Нань. Однако сейчас она стояла у перил набережной, в центре наиболее шумного места, в ушах у нее звучали тысячи голосов, восторженно кричавших:

— Пошли поплавки! Ух ты, вот это мастерство!

А-Нань, всегда любившая всякое веселье, мгновенно высунулась, чтобы разглядеть, что там на реке происходит. Стоявший за спиной Сы Цзю с досадой ткнул ее в спину, настороженно огляделся и потащил прочь из толпы. Спрятавшись за дамбой и убедившись, что рядом никого нет, Сы Цзю с унынием в голосе проговорил:

— Я считаю, ты слишком своенравна. Вы с трудом воссоединились с Господином, и вот, не прошло и нескольких дней, как ты снова сбежала. И главное – тебе как будто совершенно все равно, что двор обвинил тебя в убийстве Мяо Юнвана и наложницы Юань, да еще в покушении на наследника, что тебя уже ловят по всем морям…

— Мне плевать, что я объявлена в розыск, плевать на обвинения двора. Но А-Янь не имел права обвинять меня! – с досадой ответила А-Нань. – Я считала его братом, а он на меня грязь льет! Ни за что не проглочу эту обиду!

— И еще эта Ци Ся! – напомнил Сы Цзю.

— Не волнуйся. Если она действительно ради спасения своей шкуры предала меня и позволила двору повесить на меня это дело, она должна знать, какие будут последствия.

— Но я слышал, что двор уже собрал в Ханчжоу лучших мастеров, – с тревогой добавил Сы Цзю, подумав. – Велика вероятность, что Фу Чжунь уже тоже здесь. В прошлый раз нам посчастливилось не столкнуться с ним, но будь осторожнее сейчас!