Книга Разъяренный дракон, страница 151 – Цинхань Цэцэ

С этой точки зрения его родители сработали быстро и решительно. Они не только переломили ситуацию со смертью наложницы Юань, которая складывалась не в их пользу, но и, весьма вероятно, могли одним ударом разгромить силы вана Ханя, лишив его возможности когда-либо в будущем расшатывать устои государства. А с другой стороны: если он продолжит путаться с А-Нань, то удар его родителей по вану Ханю обрушится и на него самого. Он станет мятежником, переступившим черту и связавшимся с отребьем прошлой династии, что в конечном счете неизбежно повлияет на положение родителей при дворе и даже на судьбу всего Восточного дворца.

Чжу Юйхэн почувствовал, как сердце сжалось, что-то внутри полетело вниз, в пустоту, не встречая дна.

Рука матери легла ему на плечо, затем медленно скользнула к лицу. Ее сын уже вырос, стал высоким и статным юношей, но она, гладя его по волосам у виска, чувствовала то же, что и в его детстве, когда к ней прижимался маленький мальчик.

— Юй-эр, Восточный дворец – единое целое, жить и умирать нам всем вместе. Только если мы будем держаться друг за друга, весь Восточный дворец сможет выжить и дождаться дня, когда рассеются тучи и выглянет солнце.

Ее дрожащий голос, прерываемый слезами, вернул Чжу Юйхэна из пучины мрачных мыслей.

— Ты… должен быть осторожен в своих поступках, твоя ошибка может погубить весь Восточный дворец!

Крепко сжав губы, он накрыл своей ладонью руку матери. Помолчав, Чжу Юйхэн медленно произнес:

— Сын все понимает.

Миновав бухту Саньшань, они пересекли границу между Желтым морем и заливом Бохай. Из темно-синих вод корабли вошли в желтоватые, вступив в пределы провинции Шаньдун. Глина и песок, приносимые Хуанхэ, делали воды залива Бохай мутными, не давая возможности даже предположить их глубину. Последнее время в Шаньдуне было неспокойно: народ бедствует, поэтому надзор за морем ослаб, о патрулях и дозорах не могло быть и речи.

Чжу Синхэ поднялся на палубу, окинул взглядом путь впереди. С детства бороздя моря, он привык двигаться в пустоту. Вдалеке, словно врезаясь в море, виднелся узкий длинный полуостров. Белоснежные птицы, подобно облакам, то сгущаясь, то рассеиваясь, парили над островками вокруг. Встречный ветер ласкал лицо, навевая спокойствие и радость.

Суша была уже близко – перед глазами мелькнула стрекоза и, резко сменив направление, полетела вперед. Освещенная ярким осенним солнцем, она переливалась изумрудным блеском, одиноко и вольно порхая в синеве неба.

Взгляд Чжу Синхэ проследил за стрекозой. Губы его непроизвольно дрогнули в улыбке, рука сама собой потянулась к нефритовой подвеске на поясе. Пальцы сомкнулись на холодном камне, и тут он вспомнил: ту стрекозу, что была привязана к поясу, поглотил пожар во дворце в Шуньтяньфу, она осталась у Чжу Юйхэна, и вернуть ее теперь невозможно.

А как же А-Нань, где она сейчас?

Море перед ним вдруг показалось необъятным и таким пустынным, ему стало скучно, смотреть больше не хотелось.

Солнце над головой вдруг резко потеряло яркость – это подоспевшая сзади Фан Бимянь раскрыла над ним зонт, защищая от лучей:

— Господин, хотя уже осень, солнце все еще опасно. На днях дядюшка Чан плавал – вся спина обгорела. Давайте я поставлю столик, выпьете чаю в тени.