Книга Разъяренный дракон, страница 153 – Цинхань Цэцэ

Фан Бимянь проворно приготовила и принесла закуски к чаю. На фарфоровом блюде изумрудного цвета красовалось с десяток белоснежных лебедей, слепленных из рисовой муки и пропаренных до полупрозрачности – они казались хрустальными. У милых птиц были даже оранжевые головки и лапки – совсем как живые.

Перекусив, все разошлись, и Сы Цзю, убирая посуду, сказал Чжу Синхэ:

— А-Нань просто обожает пробовать новые вкусности. Будь она здесь, одной тарелки лебедей ей бы не хватило… Господин, как вы думаете, когда она вернется?

Чжу Синхэ, потягивая чай, не ответил. Он медленно повернул голову и посмотрел на юг.

Легкий ветерок, синие волны, редкие облака в небе. А-Нань устремилась туда, куда его взгляд уже не мог проникнуть.

В солнечном свете мелькнул сине-зеленый отблеск – та самая стрекоза, трепеща прозрачными крыльями, полетела в слепяще-синюю даль, где небо сливалось с морем, и наконец исчезла в бескрайних просторах.

* * *

В Интяньфу было душно и жарко, в послеполуденном мареве казалось, что вот-вот пойдет дождь. Стрекозы – красные, желтые, синие, зеленые – низко кружили над водой, добавляя ярких красок сумрачному небу.

Чжу Юйхэн быстрым шагом шел через двор, погруженный в размышления о множестве больших и малых дел. Подняв глаза, он увидел этих стрекоз, порхающих над прудом. Шаг его замедлился. Свита, ничего не понимая, тоже остановилась под крытой галереей, украшенной резьбой и росписью.

Взгляд его упал на стрекоз, и перед глазами возникла та, что вылетела в тот день из пожара. Та самая, которую А-Нань несколько раз просила вернуть, – она все еще была у него. И, сам не зная почему, он не хотел отдавать ее…

Будто бы так она навсегда могла остаться той самой обычной девушкой со стрекозой в волосах, что впервые встретилась ему на ярмарке, где так участливо объясняла незнакомым рыбакам, как перевязывать рыбу. Так она навсегда осталась бы диким цветком, живущим в ладу с птицами и насекомыми, – пышущей жизнью, яркой, неувядающей из года в год.

Он следил за стрекозой, позволив мыслям на миг погрузиться в это видение. Но тут в ушах снова зазвучали слова матери…

«В обеих столицах все уже готово».

Жаркий блеск в его глазах постепенно угас. Подавив тревогу в груди, для описания которой у него не было слов, он собрался уже развернуться и уйти, как сзади послышались торопливые шаги.

— Ваше Высочество, тайный указ от государя.

Император часто отправлял распоряжения в Наньчжили, но в основном – в разные ведомства или в Восточный дворец. Лично наследному внуку – редко.

Чжу Юйхэн сорвал сургучную печать. Взглянув на содержание тайного указа, сердце его невольно екнуло – это было досье на Сы Нань, составленное мастерской Чжоцяо.

У А-Нань с мастерской были старые счеты, а разве может кто-то знать о тебе больше твоего врага? Поэтому обращение государя за сведениями в Чжоцяо было вполне естественным.

Чжу Юйхэн закрыл доклад, быстрым шагом вернулся в свои покои, отослал всех и внимательно перечитал тайный указ. Мастерская Чжоцяо излагала сведения об А-Нань весьма подробно.

Ее родители были рыбаками и погибли во время шторма, когда на их лодку напали пираты. В пять лет ее взяли на воспитание мастера школы Гуншу. В четырнадцать она завершила обучение, однако из-за ее исключительных способностей, намного превосходящих навыки прочих учеников, изначальная десятиступенчатая система оценки оказалась недостаточной для измерения мастерства девушки. В итоге ее умениям присвоили почетную оценку Трехтысячного уровня. В то время она помогала Чжу Синхэ, бороздя с ним моря и нигде не встречая равных противников, и была одним из самых талантливых его последователей.