Книга Разъяренный дракон, страница 162 – Цинхань Цэцэ

— Ты спасла миллионы людей в Шуньтяньфу, а сейчас благодаря твоему предупреждению власти Ханчжоу вовремя забили тревогу, избежали больших бед…

— Ну и? – А-Нань склонила голову набок, глядя на него.

— Ну и… возможно, Кровавое море у пагоды Пэнлай знаменует очередную надвигающуюся катастрофу. Если это так, я хочу, чтобы ты искупила свою вину подвигом – защитила Бохай и уберегла людей.

А-Нань скрестила руки на груди, вскинула голову и гордо заявила:

— Можешь не сомневаться! Во всей Поднебесной только я могу такое провернуть. Кто же еще?

* * *

Чжо Яню начало казаться, что с его глазами определенно что-то не так. С какого перепугу этот вульгарный Дун Лан вдруг удостоился благосклонности самого наследного внука императора и теперь неотступно следует за ним повсюду?

— Ци Ся, этот Дун Лан… – они стояли в трактире, где погиб Мяо Юнван, дожидаясь, пока остальные осмотрят место происшествия, Чжо Янь осторожно толкнул локтем стоявшую рядом Ци Ся и, понизив голос, спросил: – Разве не он вчера ночью, пьяный в стельку, силком тебя к себе тащил? А сегодня, гляди-ка, в люди выбился!

— Ну… – Ци Ся перевела взгляд с «Дун Лана» на стоящего рядом с ним Чжу Юйхэна и лицо ее исказила мука. – Я… я тоже не знаю. Вчера ночью Его Высочество вдруг явились к нему, а меня выставили на улицу. Не знаю, о чем они там говорили. В общем…

В общем, у нее до сих пор в голове крутилась та ошеломляющая картина, что предстала перед ней.

Чжу Юйхэн, стоя в помещении, мельком взглянул на Ци Ся и, видя, что все остальные снаружи, тихо спросил у А-Нань, осматривавшей следы в форме лотоса:

— Эта Ци Ся… умеет держать язык за зубами?

— Не умеет. Что на уме, то и на языке, – А-Нань сразу поняла, что его беспокоит, и усмехнулась. – Но не бойся. Она не дура, понимает, что можно говорить, а что нельзя.

— Хм, – фыркнул Чжу Юйхэн и не удержался: – Ты, псевдо-мужик, зачем потащил девушку с собой ночь проводить?

— А вот тут ты ошибся. Это не она со мной ночь проводит, а я с ней. На Ци Ся уже два раза покушались, подозреваю, что кто-то хочет ее убрать.

— Она всего лишь музыкантша из Музыкальной палаты, откуда у нее могут быть враги?

— А ты как думаешь? – А-Нань хлопнула в ладоши, отряхивая пыль, и выпрямилась.

— Она увидела что-то важное в загородном дворце? – помедлив, промолвил Чжу Юйхэн.

— Скорее всего. Иначе я тоже не могу взять в толк, за что на нее так упорно охотятся. – А-Нань, говоря это, снова прокрутила в голове события того дня в загородном дворце, а затем вскинула бровь, взглянула на Чжу Юйхэна и спросила: – Как думаешь, что такого она могла там увидеть, что так сильно кому-то не понравилось?

— Белый свет… – ответил Чжу Юйхэн, думая о том же, о чем и она. – Когда ее допрашивали в министерстве наказаний, все ее показания совпадали с твоими. Кроме одного: когда речь зашла о том, что произошло в беседке Гаотай, Ци Ся сказала, что ее ослепил белый свет и поэтому она не могла рассмотреть происходящее так же ясно, как ты.

— Точно. Очевидно, убийца очень озабочен этим белым светом, значит, нам тоже стоит обратить на него внимание. Кстати, о белом свете Ци Ся рассказала только в министерстве наказаний. Круг посвященных не так уж велик, верно?

— Я велю проверить, – сказал Чжу Юйхэн и вдруг вспомнил, что задающая вопросы сама осуждена по этому делу и его родители твердо верят, что именно она и есть злодейка-убийца.