Книга Разъяренный дракон, страница 164 – Цинхань Цэцэ

А-Нань и понятия не имела, о чем думает девушка.

— А свадьбы у даньцзя, оказывается, веселые, – она ткнула пальцем вниз. – Эти молодые обязательно будут счастливы.

— Какое там счастье? – фыркнула Ци Ся. – Даньцзя – бедняки, жизнь у них тяжелая, вся в трудах и заботах. Знаешь, как женщин даньцзя называют? Бабы-кривоножки! Потому что они всю жизнь на лодках, только и могут, что, скорчившись, в каюте спать. А к старости ноги у них еще и распухают – ужас просто!

— С милым рай и в шалаше, у них свои радости, – ответилаА-Нань, но заметила, что взгляд Ци Ся все еще направлен вниз.

Проследив за ним, она наткнулась на Цзян Байляня. Бросив невесту, он помогал переправлять приданое на лодку жениха. Из-за жары на нем была только безрукавка, солнце золотило смуглую кожу, молодое, крепкое тело гибко и ловко двигалось, проявляя недюжинную силу, мышцы красиво перекатывались под загаром.

Взгляд Ци Ся блуждал: то по воде, то по лодкам, то быстро пробегал по Цзян Байляню и тут же уходил в сторону. А-Нань усмехнулась и вдруг сказала:

— Даньцзя на чужих не женятся.

— А? – Ци Ся удивленно обернулась.

— Мужчины-даньцзя берут в жены только женщин-даньцзя. Они веками строго соблюдают этот закон. Если нарушить его, то даньцзя, взявший жену из другого народа, теряет право на жизнь среди своих.

— Чушь! – заикаясь, выдавила Ци Ся, побагровев под странным взглядом А-Нань. – А… а я, что ли, не знаю? Да и какая нормальная девушка захочет стать «бабой-кривоножкой»!

— Понимаю, ты-то уж точно не согласишься на эту роль, да и не подойдешь для нее, – А-Нань похлопала девушку по плечу, улыбаясь. – Даже если тебя и бросят, братец Цзян все равно не поймает – занят будет.

— Занят? Чем это? – удивилась Ци Ся.

— Руки заняты будут – метлу надо хватать, прогонять нечисть!

Ци Ся на секунду опешила, на ее щеках возник нежный румянец, а затем она яростно закричала:

— Братец Дун, да чтоб тебя! Чтоб я больше никогда не слышала от тебя слова «метла»!

Окруженный шумными взрывами хлопушек и людскими голосами, Цзян Байлянь, словно что-то почуяв, вдруг вскинул голову и посмотрел прямо на них. Ци Ся, обычно бесстыжая, сейчас, поймав его взгляд, непроизвольно отвернулась и, рассердившись от своего смущения, легонько пнула А-Нань. Той было все равно. Ухмыляясь, она помахала Цзян Байляню и крикнула:

— Братец Цзян, ты сегодня просто великолепен! Давай-ка пропустим по чарочке!

После завершения главной части церемонии Цзян Байляню больше нечего было делать на чужой лодке. Перекинувшись парой слов с родственниками невесты, он перепрыгнул в свою лодчонку и подгреб к берегу за А-Нань и Ци Ся.

Чжу Юйхэн, заметив, что А-Нань, забросив расследование дела, с вином в руках радостно сиганула в лодку Цзян Байляня, слегка нахмурился.

— Вино без закуски – это не дело, пойду, отнесу им, – тут же сообразил проницательный Чжо Янь, а затем заказал в кабаке несколько блюд и велел половому отнести поднос на лодку Цзян Байляня.

В тесной каюте А-Нань и Цзян Байлянь сидели, скрестив ноги, а Ци Ся, надувшись, подперла щеку рукой и, помня о прошлых уроках, боялась лишнее слово сказать в его лодке. Увидев принесенные Чжо Янем закуски, А-Нань радостно вскрикнула, поставила поднос на табуретку, соорудив импровизированный столик. Чжо Янь, оправив полы своего парчового одеяния, уселся рядом с Ци Ся и, улыбнувшись, спросил Цзян Байляня: