Книга Разъяренный дракон, страница 175 – Цинхань Цэцэ

— Эх, не так все просто… – вздохнула А-Нань, съежившись в кресле.

Тут она почему-то вспомнила момент из вчерашнего дня, когда А-Янь помогал ей поправить одежду. Он двигался так осторожно, хотя у них бывали и более близкие прикосновения. Однако когда его рука едва касалась ее спины, она впервые в жизни почувствовала неловкость и стыд. А-Нань, обычно такая дерзкая, вспоминая сейчас об этом, жалела, что полезла в ту расщелину проверять рыб. Из-за этого пришлось просить его о такой неловкой помощи…

Наверняка А-Янь сейчас про себя потешается над ней!

А-Янь вовсе не смеялся над ней.

Он спал, и ему снился странный, призрачный сон. В кромешном мраке перед ним распахнулись яркие глаза цвета темного янтаря. Это была ленивая черная кошка. Медленной, легкой поступью, гордо помахивая хвостом, она высоко подпрыгнула и бросилась к нему в объятия.

Чжу Юйхэну пришлось вытянуть руки и поймать ее. Кошка была легкой и мягкой. Легкой, как А-Нань, взмывшая в воздух из его рук. Мягкой, как ее теплое, гибкое тело, прижимавшееся к нему тогда под водой.

Сам того не замечая, он прижал черную кошку к себе, и она превратилась в мокрую, только что вынырнувшую из воды А-Нань. Девушка улыбнулась ему, и он, словно так и надо, поднял руку и нежно погладил ее по волосам – точно ласкал непослушную, но необычайно притягательную кошку.

В ушах зазвучали слова, сказанные когда-то Чжо Янем:

«А-Нань прямо как кошки, которых держит моя матушка, – невольно хочется погладить ее…»

И он, словно так надо, склонил голову и прижался губами к ее щеке.

Аромат гардении затуманил его сознание, и в кромешной тьме он вдруг полетел вниз. От ощущения падения тело вздрогнуло, и он открыл глаза.

Перед ним было темное помещение дворца, тусклый свет фонарей, висящих под карнизом, едва проникал сквозь двери, окна и полог. В курильнице догорал сандал, его терпкий аромат заменил запах гардении из сна.

Просто… немыслимо.

Он хотел отогнать образ, что все время стоял перед глазами, даже во сне приходил к нему, хотел выбросить из головы ее мокрую фигуру в лучах солнца, но ничего не мог с собой поделать.

Он знал, что она – орудие в руках отребья прошлой династии, знал, что она без колебаний предаст его – шрам от тянущихся нитей на его руке до сих пор не сошел… Но если днем он мог завалить себя множеством дел, чтобы прогнать призрака, то помешать ей вторгаться в свои сны по ночам он никак не мог.

Всю свою жизнь, сколько Чжу Юйхэн себя помнил, у него всегда молниеносно созревал план действий, он всегда был уверен в себе и своих силах. Но теперь он чувствовал себя совершенно бессильным и отчаявшимся.

Чжу Юйхэн изо всех сил старался развеять накопившуюся в груди тоску, не желая больше погружаться в эти горестные мысли, которым он даже не мог подобрать точного словесного выражения. Встав с кровати, он вышел из внутренних покоев. В небе сияла луна, редко мерцали звезды – завтра снова будет ясная погода.

— Ханчжи… – тихо позвал он.

Телохранитель приблизился, ожидая приказаний. Чжу Юйхэн долго молчал и наконец, приняв решение, произнес:

— Пусть Хань Хун и старший придворный секретарь устроят так, чтобы завтра у меня был свободный день.

* * *

На следующий день, в начале часа Зайца, А-Нань, вооруженная официальным удостоверением, прибыла на пристань Переправы Персикового Листа. Там ее действительно ждало судно мастерской Чжоцяо.