Книга Разъяренный дракон, страница 236 – Цинхань Цэцэ

— Иногда… – глядя на ее профиль, Чжу Синхэ смягчился. – Иногда дни кажутся долгими. Сидишь и думаешь, если бы А-Нань поскорее вернулась, может, и на острове не было бы так скучно.

— Я тоже по Господину и по всем братьям скучаю, – А-Нань улыбнулась. – Просто последнее время дел много, все никак не закончу с ними.

— Правда скучаешь? – в отраженном свете луны темные глаза Господина смотрели прямо внутрь нее, словно могли прочесть мысли. – Смотрю, ты и в море выходила, и под воду погружалась – дел и вправду много.

А-Нань поняла, что он тайно следит за ней. Улыбнулась ему, но по-настоящему обрадоваться, как раньше, не смогла. После той ночи, когда она покинула остров, в груди у словно образовалась пустота. Наверное, эта дыра появилась от того, что годы стараний не нашли отклика. Теперь Господин пришел за ней, но пустоту в сердце радость не заполнила. Разочарование есть разочарование, дыра осталась на месте, ее больше не получалось, как раньше, заткнуть самодельными иллюзиями.

— А-Нань, раньше ты не была такой капризной, откуда это своенравие взялось? – видя, что она молчит, Чжу Синхэ еще смягчил голос. – Идем, внизу ждет лодка.

— Прямо сейчас? – после промедления спросила А-Нань.

— Что, опять скажешь, что у тебя дела и ты никак не можешь уйти? – Чжу Синхэ слегка приподнял бровь.

— На этот раз у меня действительно важное дело, – обернувшись на павильон, где осталась Ци Ся, А-Нань нахмурилась.

Взгляд Господина, устремленный на нее, стал еще темнее. А-Нань вдруг вспомнила ту их первую встречу в море четырнадцать лет назад, когда они оба только что потеряли матерей. Тогда она думала, что нашла наконец свою тихую гавань, что теперь всегда будет с Господином.

— Это очень важно, Господин, – тихо проговорила она, вздохнув. – Подождите меня немного, совсем чуть-чуть. Можно?

— Не капризничай, А-Нань, – голос Господина стал тверже. – Весь периметр вокруг пагоды Пэнлай охраняют придворные войска. Только из-за твоего своенравия я сам проник сюда, чтобы тебя забрать. Даже если я готов подождать, Сы Цзю сейчас в лодке, и каждая лишняя минута твоего промедления может оказаться решающей.

— Но… – А-Нань перевела взгляд с пристани внизу на павильон позади, не в силах принять решение.

Ци Ся выросла в Музыкальной палате, где девочек не обучали грамоте, так что то, что она знала хотя бы несколько иероглифов, уже говорило о ее старании и усердии. Написав с десяток строк, она аж вспотела от напряжения.

— Как же пишется иероглиф «разбогатеть»?.. – грызя кисточку, мучительно размышляла она.

Дверь, которую А-Нань, уходя, оставила приотворенной, чуть шелохнулась. Кто-то скользнул внутрь и снова прикрыл ее. Ци Ся подняла голову, кисточка выпала из рук на стол. Она вскрикнула:

— Бимянь?! Ты… ты как здесь оказалась?

Свеча освещала стройный силуэт, в отблесках пламени женщина казалась цветущей ветвью, окутанной легким сиянием. Это была Фан Бимянь.

Она улыбнулась, но ничего не сказала, только приложила палец к губам, призывая Ци Ся к молчанию, и подошла к ней. Та посмотрела на ее тень при свете лампы, вскочила, взволнованная, схватила за руку, ощупывая:

— Тень есть, рука теплая… Как хорошо, Бимянь, ты… ты не умерла!

— Да, – мягко улыбнулась Фан Бимянь. – В тот день я, не желая быть опороченной, действительно бросилась в реку. К счастью, меня спасли, потом я долго скиталась и, наконец, добралась сюда. Увидела, что ты здесь, и зашла поздороваться.