Книга Разъяренный дракон, страница 288 – Цинхань Цэцэ

А-Нань показала иглу Чжу Юйхэну, предупреждая об опасности. Тот легонько сжал ее руку, а затем указательным пальцем быстро, черта за чертой, написал на ней: «Приманка».

Девушка удивленно посмотрела на него, а он, указав на себя, утвердительно кивнул. В сумраке подводной пещеры лицо А-Нань, полное колебаний, расплывалось, было видно, как трудно ей принять решение. Чжу Юйхэн еще раз крепко сжал ее руку и, потянув девушку за собой, выплыл из пещеры.

Снаружи Цзян Байлянь с Ци Ся медленно подплывали ко входу в пещеру. Увидев их, они облегченно выдохнули.

А-Нань, показав иглу, сделала Цзян Байляню жест, изображающий движение, и спросила, куда делся весь этот свет. Как и следовало ожидать, Цзян Байлянь указал на пещеру, откуда исходило сияние Будды. Те тонкие световые иглы снова собрались у входа в пещеру, затаившись в свете и ожидая следующего, кто приблизится, чтобы напасть.

А-Нань, видя, что Ци Ся, вцепившись в руку Цзян Байляня, беспокойно шевелит руками и ногами, постоянно дыша через мешок, поняла, что та долго не продержится, кивнула Чжу Юйхэну и, развернувшись, поплыла вдоль стены пещеры к свету. Увидев, что А-Нань, кажется, собирается пройти сквозь этот свет Будды, Ци Ся встревожилась и дернула Цзян Байляня, показывая, чтобы он остановил ее. Тот не успел и шевельнуться, как Чжу Юйхэн уже без колебаний последовал за А-Нань, направляясь с ней прямо в самое сердце этого смертельно опасного света.

В тот миг, когда пятицветное сияние озарило их фигуры, световые иглы, парящие в нем, уловили колебания воды и, подхваченные течением, ринулись к ним. А-Нань мгновенно развернулась и дернула Чжу Юйхэна. Тот действовал молниеносно: поднял руку, и в сумрачном подводном гроте расцвел свет «Солнца и Луны».

Тонкие, как лепестки, пластинки нефрита и жемчуга, отражая ослепительное сияние Будды, подхватили бесчисленные водяные струи и распустились перед ними, словно огромный тысячелепестковый лотос, защищая прижавшиеся друг к другу тела.

В свете Будды следуя за движением воды, прозрачные иглы, столкнувшись с нефритовыми лепестками, разлетелись на тысячи белых нитей, которые, как пряжа на ткацком станке, снующая за челноком, то сходились, то разбегались, гонимые водоворотом, поднятым «Солнцем и Луной».

Чжу Юйхэн, управляя стальными нитями в ладони, заставлял внутренние, темно-зеленые жемчужины ударять по внешним нефритовым лепесткам. Сияние лотоса снова расширилось, поднимая еще большие волны. В этом бурлящем потоке белые лучи, словно дождь стрел или рой саранчи, единым скопом устремились за сверкающими нефритовыми пластинками, подобно тысячам метеоров, пронзающих подводное пространство, и сошлись в самом центре клокотавшего водоворота.

Пользуясь тем, что все смертоносные иглы отвлеклись на Чжу Юйхэна, А-Нань, махнув рукой Цзян Байляню, не оглядываясь, нырнула в пещеру.

Свет Будды, как огромный солнечный луч, бил из пещеры вверх, в морскую воду. А-Нань, бросившись в это сияние, словно прыгнула в раскаленную жаровню, ее фигура мгновенно исчезла.

Чжу Юйхэн успел только разок взглянуть на нее и был вынужден снова сосредоточиться. Водоворот перед ним становился все шире, а лучей света собиралось все больше. «Солнцу и Луне» приходилось снова и снова сталкиваться с ними, расширяться, сжиматься и снова расширяться, поднимая все большие волны, чтобы удерживать световые иглы в кольце своего сияния.