Книга Король старьевщиков, страница 100 – Кассандра Клэр

Король внезапно пошевелился; казалось, он был чем-то встревожен. Лин бросила быстрый взгляд на Конора, но тот не удивился. Он склонился над отцом, потянулся к нему…

Рука короля, одетая в черную перчатку, взлетела со сверхъестественной быстротой; пальцы были сжаты в кулак. Он целился в принца, как будто хотел сломать сыну челюсть, но Конор, видимо, привыкший к подобным вспышкам ярости, перехватил руку отца и стиснул его запястье.

— Отец, – произнес он. – Это я. Ваш сын.

Пустой взгляд короля переместился на фигуру принца Конора. Лин заметила красные полосы воспаленной кожи на руках несчастного, там, где заканчивались перчатки. Она вспомнила, что много лет назад он сильно обжег руки во время какой-то официальной церемонии, и с тех пор ему приходилось их закрывать.

— Ryura hini, – мягким тоном заговорил Конор, и Лин поняла, что ей знакомы эти слова. Принц говорил на малгасийском языке. Когда-то, в детстве, Мариам шептала ей эту фразу и гладила Лин по волосам, если та просыпалась с криками после ночного кошмара. «Ryura hini. Ryura». «Спокойно. Успокойся».

Король медленно опустил руку. Конор разжал пальцы и сделал шаг назад. Король все так же, безо всякого выражения на лице, смотрел прямо перед собой; на щеках Конора выступили красные пятна.

Лин подумала об осколках стекла, разбросанных по письменному столу.

— Как…

«Как часто он бросается на людей?» – чуть не вырвалось у нее, но она заставила себя молчать.

— Как давно это началось?

— С той ночи в Сияющей галерее. Мои родители укрылись в Карселе, и наутро, выйдя оттуда, отец заперся в этой башне и с тех пор не выходит из кабинета. Он почти ничего не говорит. Он был… – Принц взмахнул рукой, и кольца сверкнули в свете свечей. – Таким, как сейчас. Практически все эти три месяца.

— Но вы считаете, что он вас понимает. Вы говорили с ним на малгасийском языке.

— Хотел бы я знать этот язык так же хорошо, как он. Но да. Он воспитывался при дворе Малгаси.

Принц говорил раздраженно, нетерпеливо; в ярком свете его осунувшееся лицо с острыми скулами походило на каменную маску.

— Я не могу приказать Гаскету осмотреть моего отца; этот невежда ничем не сможет нам помочь. Кроме того, ему нельзя доверять. Никто не должен знать, что король болен. Мы на грани войны с Сартом. Если там узнают…

— Но как могли люди, занимающие высокое положение в стране, не заметить этого? Он же должен был участвовать в совещаниях, принимать иностранных послов?

— Я подделываю его подпись под письмами, – бесстрастно ответил принц. – И сами письма, с помощью вашего деда. К счастью, пока нам не пришлось иметь дело с послами иностранных государств. После Сияющей галереи никто не приезжал в Кастеллан из уважения к нашему несчастью. Или, может быть, из страха. – Он криво усмехнулся. – Я буду рядом, пока вы осматриваете больного. Если он попробует поднять на вас руку, я остановлю его.

— За меня можете не беспокоиться. Мне приходилось иметь дело с буйными пациентами.

Несколько секунд Конор пристально смотрел на нее, и она чуть не поежилась под этим изучающим взглядом; потом он снова повернулся к королю.

— Отец. Сейчас она осмотрит вас.

Вцепившись в ручку сумки, Лин медленно подошла к королю. Он как будто не видел ее; не взглянул на нее даже после того, как на него упала ее тень. Конор стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как она достает из сумки слуховую трубку.