Книга Король старьевщиков, страница 126 – Кассандра Клэр

— Кто? – спросил Кел. – Кто отдавал приказы? Кто в ответе за все это, если не леди Аллейн?

Магали сжала губы.

— Вы же понимаете, что ваша госпожа виновна в государственной измене, – продолжал Кел. – И за это ее повесят, хоть она и знатная дама. Тогда она не сможет вас защитить. Вы обе окажетесь в Ловушке.

— Нет. – Магали быстро моргала и качала головой. – Я не предательница…

— Тогда скажите мне, – негромко, но настойчиво произнес Кел. – Если ваша госпожа не приказывала убивать, кто это сделал?

— Пожалуйста, – хрипло прошептала Магали. – Вы должны мне поверить. Это случилось через день или два после убийств в Галерее. Я подслушала, как госпожа говорила с кем-то у себя в кабинете. Она кричала: «Как это могло произойти? Вы с самого начала это планировали? Смерти, убийства?» И ей ответил голос. Такой страшный, грубый голос, какого я не слышала за всю свою жизнь. – Магали содрогнулась. – Голос сказал: «Теперь вы пособница. Если вы предадите меня, мы падем вместе, и ваше падение будет намного хуже моего».

Страшный, грубый голос. Кел вспомнил фигуру в темном на крыше, хриплый голос, который говорил ему: «Тебе повезло, Ловец Мечей. Ты мне нужен».

— И вы не знаете, с кем разговаривала леди Аллейн?

— Нет. Нет. – Магали тяжело дышала. – Посетитель приехал в маске и капюшоне, во всем черном, и уехал так же, в простой карете; а моя госпожа закрылась у себя в кабинете и не выходила оттуда до вечера. Я слышала, как она плачет. – Магали умоляюще взглянула на Кела. – Теперь вы понимаете? Она ни в чем не виновата. Найдите человека, который угрожал моей госпоже, и вы найдете того, кто организовал убийство.

— Загадочную фигуру в черном, которая приезжает и уезжает в карете без опознавательных знаков? – Тон Кела заставил Магали вжаться в спинку скамьи. – Если я передам эту историю Джоливету, он просто решит, что вы выдумали этого заговорщика, Магали, чтобы отвлечь внимание от леди Аллейн и снять с нее обвинение. Если у вас нет больше никаких доказательств…

— Есть еще кое-что. – Глаза Магали покраснели от слез. – Несколько дней назад госпожа получила письмо. Она сильно разгневалась. Я… возможно, я нашла его в корзине для мусора. Я хотела узнать, что ее так рассердило.

— И что в нем говорилось?

— Ей приказывали явиться на встречу в День Сира, вечером. На Тиндарис. Чтобы обсудить проблему преданности.

— Тиндарис?

Кел нахмурился. Люди избегали затопленного острова, лишь паломники приезжали в Церковь Тысячи Дверей, которая появлялась из воды только во время отлива.

— Да, – твердо ответила Магали.

Кел умел распознавать ложь. Она не лгала, в этом не было сомнений. И еще он понял, что больше она ничего не знает.

Он поднялся на ноги, чувствуя во рту тошнотворно-сладкий вкус рахат-лукума.

— Пусть этот разговор останется между нами, донна Берт. Если вы кому-нибудь проболтаетесь, об этом узнаю я, а потом и легат. Вы меня понимаете?

Магали кивнула; казалось, она утратила присутствие духа, и у нее не осталось сил на то, чтобы спорить и даже говорить. Кел ушел. Служанка продолжала тупо смотреть на Арену, не видя ничего, кроме крокодилов; с рептилий сняли цепи, и они пытались сцапать друг друга окровавленными зубами.

Кел направился к лестнице, которая вела в королевскую ложу, размышляя о Магали, о страхе в ее глазах, который появился, когда он заговорил о Ловушке, о Законе и легате. Он никогда раньше не пользовался своим положением Кела Анджумана, кузена принца, чтобы запугивать людей. И удивился, осознав, что не чувствует ни угрызений совести, ни отвращения к себе.