Книга Король старьевщиков, страница 178 – Кассандра Клэр

— Но почему они вообще обратили внимание на эту легенду? Они должны были счесть ее безобидным древним сказанием. У них есть свои Боги, свои мифы. Они не верят в наши.

— Семья Белмани отличается от других царствующих домов. Они всегда были суеверны, всегда сурово карали за использование магии. Магия ашкаров в Малгаси строго регулировалась. Так что, можно сказать, это было в их натуре. Они не могли не поверить. – Эксиларх опирается на руки и отклоняется назад – при этом он кажется совсем безобидным, таким, как все прочие люди. – Они посовещались и решили, что если существует даже самая ничтожная вероятность того, что это правда – что женщина из народа ашкаров может обрести могущество, возвыситься с помощью магии и бросить вызов королям, – они обязаны сделать все, чтобы этого никогда не случилось.

— Но…

— Ты должна понимать, что легенды имеют над людьми большую власть, Лин. Богиня будет Богиней до тех пор, пока ее народ верит в нее.

Калеб неловко ерзает на стене. Он знает: его мать не верит в то, что Лин на самом деле является Возрожденной Богиней. «Это же простая девчонка, какая из нее Богиня», – повторяет мать, даже после того, как Мез возражает, что все они видели проявление могущества Лин. Видели, как она сожгла корабли, стоявшие на якоре в гавани. (Калеб этого не видел; в ночь праздника его отправили спать пораньше, и он до сих пор не простил старших.)

Эксиларх продолжает:

— Двор Белмани объявил ашкаров вне закона, а остальное тебе известно. Твоей подруге Мариам удалось спастись, но большинство ашкаров Малгаси погибли.

Калеб снова шевелится. Он не знает, что имеет в виду эксиларх, точнее, не верит ему. Он слышал истории о воинах с волчьими лицами, о длинных рядах виселиц, на которых мертвецы висели, словно белье после стирки. Но он всегда считал, что этого не было на самом деле, что это просто выдумки, которыми пугают детей. Вроде магических существ, которые погибли во время Раскола: драконов, фениксов и морских чудовищ.

— А что сталось с принцем? – На лице Лин отражается неподдельное волнение. – С тем, который полюбил ашкарскую девушку?

— Боюсь, у этой истории печальный конец. Он совершил самоубийство после того, как люди из Волчьей стражи зарубили ее.

— Мне никогда не приходило в голову, что причиной этих смертей и ужасов была любовь, – тихо говорит Лин.

Эксиларх смотрит на нее, произносит что-то вполголоса, и Калебу приходится свеситься со стены, чтобы его расслышать. При этом его руки соскальзывают, и он едва не падает со стены. Некоторое время у него кружится голова, и он отчаянно цепляется за растрескавшиеся камни. В этот момент он слышит вскрик Лин. Глядя вниз, он видит, что она обхватила себя руками и втянула голову в плечи, как человек, который испытывает боль.

— Огонь, – доносится снизу ее шепот. – Я вижу темную женщину и пламя на воде…

Арон Бен-Иуда кладет руку ей на плечо. И в этот момент знакомые фигуры эксиларха и целительницы исчезают; теперь Калеб видит женщину, одетую в пламя, с глазами, похожими на жемчужины, а рядом с ней – огромного ворона с расправленными крыльями.

Мгновение спустя видение тает, и Калеб в ужасе моргает; он не может дышать. Осмелившись заглянуть в сад, он видит то же, что и прежде: эксиларха и Лин. Из-за шума в ушах он не слышит их разговора. Он начинает спускаться со стены, забыв о мяче, забыв обо всем, кроме того, что нужно убираться отсюда поскорее.