Книга Король старьевщиков, страница 197 – Кассандра Клэр

Король уставился в окно, но, по-видимому, ничего этого не замечал. Он сидел неподвижно, как статуя. Он был одет в серое и черное, короны на нем не было, но руки, как всегда, скрывали темные перчатки.

— Ваше величество, – негромко начала Лин. – Я ваш врач. Я пришла, чтобы осмотреть вас.

Она опустилась на пол у ног короля и, открыв сумку, достала скальпель, трубочку из стебля тростника и небольшую стеклянную бутылочку. Это было ее изобретение – метод взятия крови у пациентов.

Хирурги Кастеллана не видели смысла в том, чтобы брать у больных кровь, разве что прикладывали пиявок или делали кровопускание. Зачем смотреть на кровь больных, о чем она может рассказать? Хирурги – глупцы, думала Лин, вставляя трубочку в горлышко флакона. Кровь – это табличка с письменами, это книга. В ней можно прочесть секреты, если знать, как это делать.

Лин прижала острие скальпеля к запястью короля чуть выше края черной кожаной перчатки. Она почувствовала, как он вздрогнул, когда холодный металл коснулся его кожи; подняв голову, она увидела, что он смотрит на нее – не мимо нее, не сквозь нее, но прямо ей в глаза.

— Не думаю, что у нас есть шанс, Фаустен, – хрипло произнес он. – Они ни за что не позволят нам бежать.

Лин затаила дыхание. Она знала, что он может говорить – однажды он произнес несколько слов в ее присутствии, – но она впервые услышала от него связные предложения. Увы, он принял ее за другого человека.

— Я не Фаустен. Я Лин, Лин Кастер. Ваш сын уже приводил меня сюда…

Король покачал головой.

— Я забрал их самое драгоценное сокровище. То, что дает им власть. Но они украли его. Оно с самого начала не принадлежало им. – Он повысил голос. – Дом Белмани построен на темных деяниях, поэтому рано или поздно он вернется во тьму.

Дом Белмани. Лин вспомнила рассказ о происшествии на Тиндарисе. О малгасийской принцессе. Об огненных стрелах, сыпавшихся в море. Она прошептала:

— Что вы забрали у них?

Его взгляд метался по комнате.

— По ночам я слышал его крики. Его заперли в клетку. Он умолял освободить его, но все, что я смог дать ему, – это смерть. Они никогда не освободили бы его. Он был источником их могущества.

— Что это за «он»? Это был… камень-источник? – Положив ланцет на подлокотник кресла, Лин закатала рукав платья и показала королю серебряную брошь с серым, безжизненным камнем, приколотую с внутренней стороны…

— Atma! – взревел король. Его голова откинулась назад, глаза лихорадочно блестели, зубы были оскалены. – Atma, sur az koval!

Прежде чем Лин успела ему помешать, король схватил с подлокотника ее скальпель и вонзил его в ладонь своей левой руки.

Лин вскрикнула. Пальцы короля сразу же разжались; нож со звоном упал на пол. Лин схватила раненую руку: кровь текла из-под перчатки, пропитала рукав короля, забрызгала платье и запястье Лин. Она почувствовала острую боль, как от ожога.

Она оглядела свою руку. Камень-источник вспыхнул и просвечивал сквозь ткань. Он был горячим на ощупь, таким горячим, что его прикосновение невозможно было терпеть.

Вокруг нее бушевало пламя. В комнате начался пожар, бумаги горели, кресло короля превратилось в погребальный костер. Лин хотела встать на ноги, но почему-то не смогла. В груди болело. Она поползла к двери. Густой дым обжигал горло, легкие. Воздуха не было. Она свернулась в клубок, лежа на полу, попыталась сделать вдох, но тьма, наступавшая со всех сторон, задушила и поглотила ее.