Книга Король старьевщиков, страница 206 – Кассандра Клэр

Ночь была прохладной, чувствовалось приближение грозы, но королева, несмотря на это, велела распахнуть двери бывшей Оружейной. Военачальники могли менять свои планы из-за неблагоприятной погоды – но не Лилибет.

Круглый бальный зал был ярко освещен. Пол зала был выложен золотой мозаикой. В стенах на равных расстояниях друг от друга располагались глубокие длинные ниши – они были похожи на лучи солнца. В каждой нише было выставлено какое-нибудь чудо: бронзовая статуя Лотана на солнечной колеснице в натуральную величину, фонтан со сверкающей золотой водой, дерево, целиком раскрашенное золотой краской, с золотыми яблоками на ветвях.

Крыша Оружейной представляла собой стеклянный купол. Сквозь стекло Кел видел низкие, плотные облака, подсвеченные фонарями Горы. Из-за непогоды Лилибет была вынуждена отказаться от идеи расстелить на каменных ступенях золотой ковер, по которому гости могли бы входить в зал. Вместо этого по траве и крыльцу были разбросаны желтые и белые лепестки. Гости приносили смятые лепестки в зал на подошвах, и запах цветов смешивался с запахом жасминовых ароматизированных свечей. От этого кружилась голова.

Сама Лилибет сновала по залу, руководя доном Валоном и его подчиненными, которые заканчивали оформлять банкетные столы, уставленные обильным угощением. Все блюда были в цветах Дома Аврелианов: жареные поросята с лимонами, запеченный ягненок с шафраном, рис с куркумой, ледяные шербеты из манго и маракуйи, сок каламондина с сахаром.

Конор сегодня явно решил вести себя как подобает принцу: он обходил зал, приветствовал гостей, осыпал их изысканными комплиментами, и леди Аллейн, чье лицо было скрыто под полумаской тигрицы, даже заявила, что он заставляет ее краснеть. На ней было соответствующее шелковое платье в черную и золотую полоску.

Несмотря на маску, было ясно, что леди Аллейн нервничает. Устроившись на одном из длинных диванов, расставленных вдоль стен (Лилибет хотела, чтобы ее гости не сидели за столом весь вечер, а передвигались по залу, танцевали и общались), Кел заметил, что ее смех звучит слишком пронзительно, а флиртует она уж слишком откровенно. Он сомневался, что Конор это заметит, но ведь Конор не знал того, что знал он.

По правде говоря, Кел не чувствовал себя настолько неуютно среди сборища аристократов Горы с тех пор, как ему было восемь лет, когда он был здесь совсем чужим. Он вырос, зная, что не может доверять никому из них, что все богатые люди действуют исключительно в собственных интересах, но он наивно полагал, что эти «собственные интересы» включают и процветание Дома Аврелианов. Однако сейчас они казались ему не просто чужаками, а стаей хищников, которые кружат вокруг добычи и ждут, когда она ослабеет.

Нет, не все они, напомнил он себе, когда Конор оставил леди Аллейн и направился через зал к Эстеву. Аристократ прибыл в костюме коня, что никого не удивило. Сам Конор был весь в черном, вплоть до колец с ониксами. Как и предложила Анжелика, он надел полумаску льва, и отверстия для глаз обрамляли сверкающие топазы.

Кел тоже был в черном костюме, хотя его маска была серебристой, совсем простой, если не считать двух бараньих рогов над ушами. Он повторил про себя имена, упомянутые Эльсабет Белмани на Тиндарисе: Аллейны, Гремонты, Каброли. Так кто же остальные заговорщики? Может быть, кто-то из знати отказался от заманчивых предложений малгасийской принцессы? Старик Гремонт в последние минуты жизни раскаялся в том, что связался с врагами Кастеллана, но это было не одно и то же.