Книга Король старьевщиков, страница 213 – Кассандра Клэр

И застыл, спрятав лицо в ее волосах. Она слышала его хриплое дыхание. Ей показалось, что он колеблется, хотя это было не в его привычках. Как будто он не мог решить, что делать дальше. Как будто не мог поверить, что она хочет его любви.

Она взяла его руки и уверенно прижала к своей груди, к крючкам корсажа. Ни разу в жизни, даже в тот миг, когда она объявила себя Возрожденной Богиней перед всем Солтом, она не совершала такого дерзкого поступка. Она убрала свои руки, услышала, как он ахнул. И мысленно взмолилась, чтобы он понял без слов просьбу, которую она не могла произнести вслух.

«Прикоснись ко мне. Я хочу этого».

Он торопливо расстегнул крючки, и платье скользнуло вниз. Он больше не сомневался, он снова начал целовать ее, и его рука очутилась за воротом ее сорочки, обхватила ее грудь. Его ладонь была горячей, большой палец умело гладил сосок, и она ахнула, продолжая целовать его. Ей хотелось большего.

Она почувствовала, что он улыбается. Он заставил ее сделать несколько шагов назад, пока она не прижалась спиной к столбу. Она услышала его шепот. «Лин, моя Лин». Потом он склонился к ней и обхватил ее сосок губами.

Она не была готова к обжигающей волне желания, которая прокатилась по ее телу. Она застонала, вцепилась в его рубаху, вытащила ее подол из брюк. Ее влажные пальцы касались его живота, шелковистой кожи, напряженных мышц. Прогремел гром, пахло так, как обычно пахнет в саду после грозы. Она хотела его так, как не хотела никогда, ничего на свете.

Он поднял голову. Она не видела выражения его лица, но его дыхание стало хриплым, неровным. Он снова целовал ее, обняв за талию, долго, страстно. Приподнял ее. Она положила руки ему на плечи, приготовилась. Она знала, что он едва сдерживается. Он просунул левую руку ей под юбку и коснулся ее там, где никогда не касался мужчина.

Только она сама прикасалась к себе так и не представляла, каково будет, если это сделает кто-то другой. Но наслаждение было подобно урагану. Оно лишило ее способности думать. Она бессильно застонала, не отрываясь от его губ, пока он гладил ее, ласкал ее, и она почувствовала, как нарастает напряжение, словно внутри нее сжималась тугая пружина.

Обняв его за шею одной рукой, она опустила другую руку и расстегнула пуговицы на его брюках. Было слишком темно, она ничего не видела и шарила на ощупь; услышала шорох, одежда упала, и она нащупала то, что искала, одновременно твердое и нежное. Кожа была словно разогретый шелк. Лин начала гладить, действуя инстинктивно, пытаясь догадаться, что нравится Конору: сжимала, двигала рукой вверх, вниз…

— Ах… Боги… Лин… – выдохнул он, и она на миг ощутила торжество. Она сумела сделать так, что он лишился дара речи, сумела свести его с ума. Он снова целовал ее. Лин приподняла бедра, помогая ему. Он забыл о благоразумии, о сомнениях, и она была рада этому. Она стиснула ногами его талию, когда он вошел в нее.

Время остановилось. Молния озарила бурное море, и серые глаза Конора сверкнули под темной маской, как серебро. Да, она испытала боль, но это было неважно. Она принадлежала ему, его губы впились в ее шею. Она слышала его частое дыхание, но он застыл неподвижно – ради нее, она знала, чтобы ей было не так больно, – хотя от этого усилия он задрожал, и руки, обнимающие ее за талию, тряслись от напряжения.