Книга Король старьевщиков, страница 226 – Кассандра Клэр

— Если мне не изменяет память, у нас была договоренность. Я перевожу для тебя текст, а ты в качестве ответного жеста берешь меня с собой на работу и разрешаешь смотреть, как ты лечишь больных.

Она совсем забыла об этом.

— Сегодня?

Он холодно улыбнулся.

— Возможно, до испытания осталось не так уж много дней.

Этот человек просто невыносим, думала Лин, спеша домой за инструментами и медицинскими снадобьями. Но, возможно, его невыносимый характер сейчас к лучшему. Возможно, раздражение позволит ей отвлечься от мыслей о принце.

Они снова встретились с Ароном за стенами Солта, и он пошел рядом с ней по Рута Магна к дому ее первой пациентки, которая жила неподалеку от Замковой улицы.

— Итак, – заговорила она. – Что я должна отвечать больным, когда они спросят, кто вы такой?

— Скажешь им, что я обучаюсь ремеслу врача, и ты – моя наставница. Или, например, что я пишу книгу по медицине, и меня заинтересовали их случаи.

— Замечательно, – фыркнула Лин. – Мои пациенты придут в восторг, если широкоплечий, могучий мужчина с сердитым лицом будет рассматривать их во время приема.

— Можешь сказать, что я твой будущий муж и желаю следовать за тобой всюду, куда бы ты ни пошла.

— Эти люди слишком хорошо меня знают, чтобы поверить в такую ерунду. Они прекрасно понимают, что я не потерплю подобного, – медовым голосом произнесла Лин, и Арон издал какой-то звук, весьма отдаленно похожий на смешок. Лин то и дело замечала взгляды прохожих в сторону Арона. Скорее всего, они спрашивали себя, кто он такой и чем занимается, разглядывали кожаные браслеты и татуировки раданитов у него на руках. А может быть, просто разглядывали его, считая красивым. Он и был красивым – что являлось одним из его многочисленных качеств, раздражающих Лин.

Кроме того, оказалось, что он не так уж несведущ в медицине, как она себе представляла. Сначала они зашли к молодой матери на улицу Жаворонков, чтобы убедиться, что женщина и ее малыш здоровы. Арон молча наблюдал и не проявил ни малейших признаков нетерпения во время долгого обсуждения того, как приучать ребенка к груди. Следующим пациентом был моряк, живший на Юйланьской дороге, который поправлялся после укуса крокодила. Пока Лин осматривала его рану, Арон молча подавал ей инструменты и выслушивал рассказ матроса, который жизнерадостно поведал, что напился и свалился за борт, и что его выловили из воды полуголым и окровавленным пилигримы, направлявшиеся на Тиндарис.

Арон отвлекал разговорами швею в районе Серебряные улицы, которая боялась иголок, пока Лин зашивала порез у нее на руке. На Башенной улице он занимал беспокойного ребенка, а мать в это время тревожно наблюдала за Лин, осматривавшей воспаленное ухо ее старшего сына. Наконец, они зашли в Квартал фонтанов к Зофии. Старуха сразу же принялась беззастенчиво флиртовать с Ароном, и Лин с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Боги, какой высокий и красивый мужчина, – ворковала она, и ее глаза хитро блестели. – Если Лин не собирается выходить за вас замуж, я вас сама приберу к рукам.

Арон покраснел, и Лин потрясенно уставилась на него, поставив настойку наперстянки на ночной столик Зофии. Она никогда не подумала бы, что эксиларх способен краснеть. Она решила, что румянец ему идет: он делал его похожим на человека, а не на мраморную статую, которая смотрит куда-то в пространство и размышляет о неких благородных деяниях и вещах, недоступных простым смертным.