Книга Король старьевщиков, страница 228 – Кассандра Клэр

— Пропадет зря? О чем вы?

Арон огляделся, как будто не желал, чтобы посторонние услышали их разговор. Двери шуламата были закрыты, как и всегда после полудня, и на площади никого не было. Жара давила, словно камень.

— В мои задачи входило наблюдать за тобой и оценивать тебя до испытания, и я считаю, что теперь немного знаю тебя, Лин Кастер. Я понимаю, почему ты объявила себя Богиней. Ты любишь свою работу, ты целительница и хочешь исцелить свою подругу Мариам, вероятнее всего – с помощью знаний, которые можно раздобыть только в шуламате.

Лин уставилась на него круглыми от изумления глазами. Ей стало противно. Скольких же отчаявшихся женщин довелось встретить ему за всю жизнь? Сколько самых разных причин у них было для того, чтобы, подобно ей, утверждать, что они являются воплощениями Богини?

— Очень жаль, что ты та, кто ты есть, – тихо продолжал он.

Усилием воли она заставила себя говорить спокойно.

— Что это значит?

— Ты внучка Майеша Бенсимона. Если ты не пройдешь испытание – ты же не надеешься на это, верно? – Санхедрин воспримет твое лживое заявление не как простую ошибку, а как часть политической интриги.

— Но это же нелепо! Мой дед даже не знал…

— Ты слышала, что я сказал, Лин? Тебя приговорят к изгнанию.

Лин показалось, что он нанес ей удар в солнечное сплетение. Изгнание.

— Но… я не имею никакого отношения к работе деда…

— Ты часто бываешь на Горе, – сурово ответил он. – Ты посещаешь балы и пиры в домах знатных людей. Ты не можешь не понимать, как это выглядит со стороны и что об этом подумает Санхедрин.

— А вы? – Поднялся ветер; она нетерпеливо убрала с лица пряди волос. – Что об этом думаете вы?

— Я думаю, что выбор весьма прост, Лин, – ответил он. – Откажись от своих притязаний, прими символическое наказание, и на этом неприятная история закончится. Я знал людей, изгнанных из общины. Ты не можешь представить себе их страданий. Все, кого ты знала, все, что ты узнала со дня своего появления на свет, будет отнято у тебя в одно мгновение. Ты лишишься народа, ты станешь чужой для ашкаров. Богиня отвернется от тебя. Это не жизнь, а медленная смерть.

— Я понимаю, – произнесла ошеломленная Лин. Ей казалось, что лучи солнца, отражавшиеся от голубого купола шуламата, пронзают ее глаза, словно иглы. – Что вы подразумеваете под «символическим наказанием»?

— Тебе будет запрещено покидать Солт и заниматься медицинской практикой в течение шести месяцев, – ответил Арон, и по его тону Лин поняла, что он уже обсудил это с махарамом, что они вместе это придумали. Они хотели покарать ее за стремление к независимости, за то, что она гордилась своим искусством. Но еще хуже то, что…

— Я не могу ждать полгода, – возразила она. – Я должна исцелить Мариам. Возможно, она не проживет так долго.

— Имя Мариам записано в Книге Жизни. И дата ее рождения, и дата ее смерти. Ты лучший врач из всех, кого я встречал, но ты должна знать, что нельзя спасти жизнь всем.

Лин даже ахнула.

— Как вы можете такое говорить? Как вы можете даже думать такое?

— Значит, ты не желаешь прислушаться к моему совету. – Он покачал головой. Он не казался рассерженным; у него был такой вид, словно она разочаровала его, и почему-то от этого она возненавидела его еще сильнее. – В любом случае, решение за тобой. Я узнал все, что мне нужно было знать; день испытания близится, Лин. Поторопись, иначе будет поздно.