Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Мо Жань опешил. «С такой улыбкой и на тот свет отправиться не жалко»… Он что, неверно использовал это выражение? Но ведь в том, чтобы находиться в загробном мире с красивой улыбкой на лице, нет ничего плохого… В любом случае препираться ночью прямо посреди улицы, будучи в бегах, явно было не самой хорошей идеей. Мо Жань не понимал, что именно сказал не так, но поскольку учитель велел ему умолкнуть, стоило послушно заткнуться. С этими мыслями он поскреб в затылке, выбирая место получше, и потянул Чу Ваньнина в темный проулок поблизости. К тому времени плавный размеренный напев «Пора возвращаться» уже звучал у него в голове все громче и громче, и Мо Жань решил спросить: — Великий мастер, ну как, уже скоро? Пару мгновений было тихо. Затем до его слуха донесся размеренный стук молоточка по «деревянной рыбе»[16], и голос мастера Хуайцзуя у него в ушах очень отчетливо произнес: — Почти всё. Голос едва успел затихнуть, а вторая дихунь Чу Ваньнина уже начала рассыпаться золотистыми огоньками. Фигура учителя бледнела на глазах, пока наконец окончательно не распалась на тысячи ярких светлячков, которые затем единой звездной рекой втекли внутрь фонаря призыва души. Мо Жань вновь услышал напев великого мастера: — Пора возвращаться… Пора возвращаться… Все печали и горести капля за каплей размывались в этих заунывных звуках, похожих на долгие протяжные вздохи. Мо Жань, сжимавший в руках фонарь, ощутил, как его тело становится все легче и легче, постепенно превращаясь в призрачное ничто. Бум! Размеренное, завораживающее пение монаха прервал звонкий и резкий, как удар ножа, стук молоточка по «деревянной рыбе». Мо Жань распахнул глаза, словно пробудившись от сна. От призрачного царства не осталось и следа, словно его и не существовало вовсе, будто все, что видел юноша, было не более чем долгим, подробным сном. Мо Жань обнаружил, что лежит на бамбуковом плоту, привязанном у моста Найхэ на пике Сышэн. Под стеблями, из которых был сложен плот, пенились бурные речные волны, вздымая сотни брызг. Серо-зеленоватое предрассветное небо уже начало окрашиваться бледно-алым цветом утренней зари. Густые заросли бамбука по берегам широкой реки, роняя листья, приветствовали новый день хрустящим, приятным для слуха шелестом. Близился час рассвета. Сонно поморгав, Мо Жань внезапно понял, что фонарь, который он все это время крепко прижимал к себе, куда-то исчез. От испуга его собственная душа едва не покинула тело. Юноша резко сел на плоту и крикнул: — Учитель!.. — Не надо шуметь, – произнес совсем рядом спокойный голос. Бледный Мо Жань, тяжело дыша, как человек, которого разбудили посреди кошмарного сна, резко обернулся. Сидевший у него за спиной на берегу в чинной позе, подобрав под себя согнутые в коленях ноги, великий мастер Хуайцзуй еще раз стукнул в лежавшую на камне «деревянную рыбу» и поднял веки. — Даже если вы продолжите его звать, он сейчас все равно не услышит. Рядом с «деревянной рыбой» стоял фонарь призыва души, озаренный ярко переливающимся золотистым сиянием. Свет, исходящий от души Чу Ваньнина, был несказанно прекрасен. Взяв фонарь в руки, мастер Хуайцзуй поднялся с плоского камня, на котором сидел, кивнул Мо Жаню и произнес: — Вы славно потрудились, юный благодетель Мо. |