Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 80 – Жоубао Бучи Жоу

Мо Жань торопливо вскочил на ноги и перепрыгнул на берег. Подбежав к монаху, он вцепился ему в рукав и с волнением воскликнул:

— Великий мастер, скорее идемте в павильон Шуантянь за телом учителя! Быстрее, быстрее! Вдруг опоздаем и его душа опять распадется?

Мастер Хуайцзуй не смог сдержать улыбки.

— Разве теперь она распадется так легко? Не волнуйтесь. Я заранее попросил благодетеля Сюэ поговорить с уважаемым главой вашей школы, так что к этому моменту тело Чу Ваньнина, должно быть, уже переместили в павильон Хунлянь. На какое-то время я уединюсь там, дабы с помощью заклятий вернуть все частицы души вашего учителя обратно в его тело.

— Тогда скорее, скорее идемте туда! – заторопился Мо Жань.

Однако заметив, с какой натянутой улыбкой монах смотрит на него, юноша тут же поправил себя:

— То есть давайте потихоньку двинемся в ту сторону. Без спешки, без спешки.

Какое там! Мо Жань, озабоченно наморщив лоб, все равно несся вперед со всех ног, еле сдерживаясь, чтобы не схватить мастера Хуайцзуя за руку и не поволочь его за собой, лишь бы поскорее оказаться на месте.

Мастер покачал головой и со вздохом сказал:

— Юный благодетель, в спешке нет никакой нужды.

— Никакой спешки, что вы, никакой спешки! – замахал руками Мо Жань. – Поспешишь – людей насмешишь.

— Вы совершенно правы. После того как душа уже покинула тело, ее нельзя возвращать обратно слишком быстро. Такой подход противоречит воле Небес, и душа может окончательно рассеяться, так что я, смиренный монах, намереваюсь действовать не торопясь.

— Да-да-да, конечно-конечно, не торопясь, обязательно, – согласно забормотал Мо Жань.

Однако все-таки не стерпел и, поколебавшись, несмело спросил:

— А сколько времени займет возвращение учителя к жизни?

— Пять лет, – ровно ответил монах.

— Вот как, пять лет? Всего пять… Погодите, пять лет?!

Мо Жань побледнел как смерть, чувствуя, будто воздух встал ему поперек горла.

— Самое меньшее пять лет.

Мо Жань растерял все слова.

Алые рассветные небеса озарились первыми лучами утреннего солнца. Несмотря на столь ранний час, возле павильона Хунлянь уже собралась целая толпа учеников. Облаченные в белые траурные одеяния, они стояли, в молчании опустив головы, по обе стороны ведущей к павильону тропы.

Бом! Бом! Бом!

Когда с вершины пагоды Тунтянь донесся звон утреннего колокола, вдалеке показались фигуры нескольких человек с гробом на плечах, которые медленно двигались в сторону павильона. Возглавлял процессию Сюэ Чжэнъюн; позади него шел старейшина Таньлан, затем – Мо Жань с Сюэ Мэном, а еще дальше рука об руку шли Ши Мэй и монах в потрепанной кашае. Шагая сквозь утреннюю туманную дымку по скользким камням мощеной тропы, они подходили все ближе.

Монах нес в руке шелковый фонарь. Хотя утро было уже в самом разгаре, лучи солнца не могли затмить исходящий от фонаря свет, который озарял тропу теплым, ослепительно ярким сиянием, словно исходившим от большого огненного цветка.

Стоявшие в два ряда ученики затаив дыхание один за другим склоняли головы. Они уже знали о том, что ради старейшины Юйхэна на пик Сышэн прибыл сам великий мастер Хуайцзуй из храма Убэй, и догадывались, что им был тот самый невзрачный с виду монах. Благоговейный трепет перед этой легендарной личностью все же пересиливал любопытство младшего поколения пика Сышэн, и за весь длинный путь по горной тропе, который пришлось преодолеть процессии, ни один из учеников не осмелился открыто взглянуть на великого мастера. Стоя вдоль тропы с почтительно опущенными головами, они лишь прислушивались к дробному стуку его бамбукового посоха да исподтишка поглядывали на его плетеные монашеские сандалии. Так великий мастер Хуайцзуй и шел, словно плыл над землей мимо рядов замерших в торжественном молчании учеников.