Книга Стена копий, страница 120 – Брэдли Бэлью

Отмахнувшись от вопросов, он взял Джакс за руку и отвел в постель, которую они делили так давно. Обнимая ее, Брама представлял себя другим человеком – обычным, у которого все как у людей: жена, работа. Каждое утро он встает и, как все, уходит на улицы Янтарного города, трудиться… замочных дел мастером, например. Он рассмеялся при мысли об этом.

— Что? – прошептала Джакс.

Брама покачал головой. Она осмотрела повязку на его шее и легла обратно. Он погладил ее по волосам, проваливаясь в благословенный сон – сон, в котором они с Джакс вели обычную жизнь.

Кошмары, так часто мучавшие его, сегодня не пришли.

* * *

На рассвете Брама поднялся с постели, ощупал шею, проверяя, хорошо ли затянулась рана. Все шло как надо, осталась лишь ноющая боль. Еще несколько дней, и порез превратится в очередной шрам.

Он подошел к окну и выглянул во двор, хотя, по правде сказать, это был просто тупик в самом плотно застроенном и запутанном районе города. Последователи Брамы, слуги ложного бога, говорили с несчастными, обратившимися за лечением. В уплату те приносили хлеб и разбавленное вино. Немногие, приходившие с настоящими деньгами, отдавали плату Туарро, мускулистому кундунцу с дикими глазами, оставшемуся служить Браме даже после того, как его брата убили, или юной мирейке Шэй, которая пришла когда-то, трясясь от ломки так сильно, что Брама боялся ее не спасти.

В дверь постучали.

— Входи, – прохрипел он. Каждое слово отзывалось болью, обжигающей, но терпимой.

Джакс подошла к нему, тоже оглядела двор, но по ее обеспокоенному лицу видно было, что мысли ее снедают совсем иные.

— Уже собираются, – сказала она, кивнув на юношу, что неуверенной походкой приближался к Шэй. На нем были только поношенные штаны, и шел он, трясясь, как новорожденный ребенок.

— Значит, мы ему поможем, – прошептал Брама.

— И как же?

— Выделим ему постель, чтобы выспался. Лотосовый чай, чтобы боль поутихла. Немного еды, чтобы облегчить судороги.

Джакс кивнула, будто соглашаясь, но он знал, что это не конец. Знал, о чем она хочет поговорить.

— Мы можем облегчить его боль, – сказала она. – Можем помочь страждущим. Но долго ли они будут приходить, когда узнают, что ты потерял свою силу? Если денег станет меньше, долго мы еще сможем покупать лотос, кормить больных… А кто будет за ними ухаживать?

— Мы отложили деньги.

— Надолго ли их хватит?

На несколько месяцев, или еще меньше, если пожертвования прекратятся, – они оба это знали. Могло остаться больше, но он решил скупить все дома на улице, и чем ближе подходил к цели, тем выше их владельцы задирали цены. Брама даже не торговался: тогда ему было важнее завладеть улицей, чтобы проще было ее защищать.

Теперь он чувствовал себя дураком, но, справедливости ради, он не ожидал потерять Румайеш. Всегда думал, что опасность сперва придет со стороны Серебряных копий или Обители Королей: придут проблемы, решающиеся дипломатией и подкупом, а не клинками. А с улиц опасности можно не ждать.

— Продадим здания. Затянем… – Брама сглотнул, поморщился от боли. – Затянем пояса…

— Слухи о том, что Лоскутный принц потерял силу, поползут дальше. Думаешь, тебе за эти развалюхи заплатят хотя бы четверть того, что ты отдал? Особенно когда жадные ублюдки поймут, куда ветер дует. Не глупи.