Книга Стена копий, страница 194 – Брэдли Бэлью

Боги, что теперь?

Наверное, Хусамеддин снова отдаст ее темному асиру. Или будет терзать Сеид-Алаза, пока не получит ответ. Или ее все же ждет виселица.

Сумейя прикрикнула на лошадей, и фургон со скрипом остановился. Стук конских копыт позади стих: Камеил, Мелис и Индрис тоже остановились.

— Камеил и Индрис, – раздался голос Сумейи с козел, – вы – в Обитель Дев. Передайте наставницам, что мы вернемся, когда сможем.

— Не лучше ли нам проводить вас до места? – донесся голос Индрис, резкий, упрямый.

— Выполняй приказ, Дева, – спокойно ответила Сумейя. – Иди, поговорим утром.

— Давай, девочка, – добавила Камеил. – Первый страж велит.

Лошадь всхрапнула.

— Еще раз назовешь меня девочкой, и у нас будет совсем другой разговор.

Копыта снова застучали по пересохшей земле.

Чеда услышала, как фыркнула Камеил, представила ее усмешку, которую тысячу раз видела на фехтовальных тренировках. Вскоре обе лошади ускакали. Когда стук копыт стих, фургон снова покатил, сначала под горку, потом в гору, наверняка по той ветви Королевской дороги, что вела ко дворцу Хусамеддина. Чеда помнила, что дворец далеко, но фургон почему-то довольно быстро остановился.

Она думала, что они пропускают лошадей или чужую повозку, но не услышала ничего, кроме одинокого зова янтарника.

— Мне надо до ветру, – сказала Чеда, чувствуя, что молчание затягивается. – Я бы лучше сходила в кустики, чем прямо сюда.

Окошечко на передней стенке распахнулось, в нем показалось лицо Сумейи.

— Сейчас самое время помолчать, Чедамин, – велела она, и окошечко с громким стуком захлопнулось.

Чеду так и подмывало ее позлить, но Сумейя говорила странно, словно вот-вот передумает…

Через зарешеченное окошечко сзади Чеда видела, как угасает солнце. На абрикосовом небе заблестели первые звезды, и жара, слава богам, начала спадать.

— Она уже должна быть здесь, – прошептала Мелис.

— Время еще есть.

— Я не уверена, что это хорошая затея, – снова заговорила Мелис, тихо, но взволнованно.

— У нас теперь нет выбора, – спокойно и уверенно ответила Сумейя.

Какого выбора? Убить узницу? Но если так, зачем ждать? Почему бы просто не перерезать ей горло, и все?

— Вот она, – вскоре сказала Сумейя, и Чеда услышала, как к ним приближается одинокая лошадь.

Сумейя спрыгнула с козел, и фургон покачнулся. Захрустел гравий. Раздался стук отодвигаемого засова, заскрипели петли, и дверца широко распахнулась. В проеме показалась Сумейя, за ней стояла Мелис, а по дороге к ним верхом приближалась Наставница. Тьма скрывала ее, но Чеда узнала силуэт.

Боги, Заидэ!

Та приблизилась, Сумейя поприветствовала ее, придержала лошадь под уздцы. Присмотревшись, Чеда поняла, что не угадала: они оказались не у дворца Хусамеддина, а в небольшой долине между склонами, которую использовали для ритуалов встречи весны и осени. Что особенно важно – она была хорошо скрыта от глаз.

— Все готово? – спросила Сумейя.

— Да. – Заидэ отвязала от седла мешок. Может, она и повидала семьдесят весен, но держалась как женщина на десятки лет моложе. – Вы ей сказали?

— Нет. – Сумейя, взяв мешок, обернулась к Чеде. Взгляды у всех трех Дев были серьезные.

— Что такое? – спросила Чеда.

Сумейя глубоко вздохнула и заговорила снова:

— Когда мы нашли тебя в пустыне, ты поделилась с Мелис историей асира.