Книга Стена копий, страница 191 – Брэдли Бэлью

Понимая, что ответов пока не предвидится, Эмре отвернулся и пошел помогать раненым.

Ихсан спустился в глубины, простиравшиеся под дворцом Шукру, прошел по темному коридору. Сопровождавший его тюремщик освещал путь, из-за его хромоты и дрожащих рук фонарь мотало так сильно, что Ихсана подташнивало.

— Разрешите, – Ихсан протянул руку к фонарю. – От такой качки и мула вырвет.

— Эй! – позвал из темноты раскатистый голос. – Ты меня слышишь?! Скажи Королю Киралу, что я буду разговаривать только с ним!

Зегеб. Ихсан даже не думал, что настанет день, когда он различит в его голосе ужас.

— Я буду говорить только с Киралом! Я Король Зегеб, и я буду говорить только с Киралом!

— Хватит, раскаркался! – буркнул в ответ тюремщик. – Еще слово – и будешь неделю собачьи кости жрать, мочой запивая!

К вящему удивлению Ихсана, Зегеб умолк.

— Ты же знаешь, что говоришь с Королем, а? – спросил тюремщика Ихсан.

Тот помрачнел еще сильнее.

— Я знаю, что Шукру, мой господин, передал мне узника и он орет как резаный.

— И все же, – сказал Ихсан, допустив в голос немного магии, – ты больше не станешь ему грубить.

Тюремщик ничего не ответил, но лицо его скукожилось, как чернослив. Вскоре они добрались до двери, он выбрал из гремящей связки ключей нужный, отпер замок.

— Кирал? – опасливо спросил из темноты Зегеб.

— Нет, – сказал Ихсан. – Не Кирал.

Ответом ему было молчание. Он протянул тюремщику ладонь.

— Ключи.

Разноразмерные глаза тюремщика уставились на ключи, потом на дверной проем.

— Быстро, – велел Ихсан.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин мой, – виновато ответил тюремщик и отдал ключи.

— Жди наверху.

Он похромал обратно во тьму, оставив Ихсана наедине с Королем шепотов.

Убедившись, что тюремщик далеко и не услышит, Ихсан вошел в камеру. В левой руке он держал фонарь, в правой, – свой трехлезвийный кинжал. Камера была велика, предназначалась для нескольких узников, и от этого съежившийся в углу Зегеб казался еще меньше.

— Хорошо ли ты себя чувствуешь? – спросил Ихсан как ни в чем не бывало. – Достаточно ли тебя кормят? Не желаешь ли воды?

— Ихсан, произошла ужаснейшая ошибка! – пролепетал растерянный Зегеб.

— Без сомнения. И скоро она будет исправлена.

Зегеб покачал головой, словно не распознал угрозы.

— Не мог бы ты позвать Кирала? Не знаю, что я то-гда нес, но сейчас мне лучше. Я все могу объяснить.

— В этом нет необходимости.

— Ничего не понимаю, Ихсан. Я же ничего этого не делал. Это все ты!

— Да, разумеется.

Ихсан не стал ему рассказывать о зелье, которое подлил в его кубок, пока Дауд допрашивал Чеду. Зачем? Разве что позлорадствовать. Зелье было кундунское, очень редкое. Его настоящее название трудно было перевести, но переводилось оно примерно как «блуждающий разум» и подходило для целей Короля идеально. Жертва теряла ощущение времени, впадала в дрему и не могла ни связно выразить мысли, ни вспомнить, что происходило. В определенных обстоятельствах несчастный начинал выглядеть так, будто скрывает что-то, – именно так Зегеб и выглядел. Точно как Ихсан и хотел.

Это делало жертву еще и внушаемой. Зелье почти выветрилось, но и остатков достаточно было, чтобы Зегеб не мог сопротивляться голосу Ихсана и покорно отвечал на вопросы.

— Ты подслушивал Кирала? – спросил Ихсан, позволяя словам наполниться силой.