Книга Стена копий, страница 189 – Брэдли Бэлью

Метался хвост, щелкали челюсти, хватая каждого, кто осмеливался противостоять, уничтожая, отбрасывая. Когти с одинаковой легкостью рвали плоть, кость и дерево. Соскользнув с корабельного носа на песок, чудовище взмахнуло хвостом, сминая все, что попадется, острейшими шипами, и, вновь взобравшись на палубу, напало.

Все больше Онуровых солдат присоединялось к битве, размахивая саблями, радуясь могуществу господина.

— Бежим! – скомандовал Эмре соплеменникам Мигира. – Сейчас же!

— За мной! – Хаддад махнула в сторону своего корабля. – Убеди всех, кого сможешь, и бегите!

— Я буду сражаться вместе с вами, – сказал Эмре ближайшему отряду. – Остальные пусть готовят корабли. Отойдем не раньше, чем уйдут они!

Пока Хаддад уводила остальных к кораблям, Эмре со своими новыми людьми ринулся в бой. Сердце его колотилось от ужаса.

Испуганные крики и стоны мешались с отчаянными и гневными воплями, сталь гремела о сталь, трещали под ударами деревянные щиты. Казалось, змей ревет прямо за спиной, несколько раз Эмре оборачивался, но на самом деле чудовище, закончив терзать первый корабль, напало на второй.

Так он едва не потерял голову: воин Масал набросился на него с горячечной яростью. Эмре не был умелым фехтовальщиком, как Масид, но смог сдержать воина и уйти от его атак. К счастью, несколько кораблей заскользили по песку, и он крикнул своим людям отступать. Завыл рог, предупреждая, что флот готов отправляться, но змей тут же атаковал, гигантские челюсти сомкнулись вокруг женщины, дувшей в рог, и звук оборвался. Дракон подбросил ее, как аист рыбу, и проглотил целиком.

Но все новые и новые корабли бежали от оазисов.

— Уходим! – закричал Эмре. – Уходим!

Воины Онура уже начали окружать, проход еще был, но кольцо стремительно сжималось.

«Онур», – догадался Эмре. Онур где-то рядом. Если ранить Короля, это отвлечет его воинов и даст племени Кадри время. Дико взревев, Эмре все свои силы вложил в удары, отгоняя двух противников, вставших перед ним. Он готовился прорваться к Онуру, но заметил, что к нему пробирается крепкая фигура.

Заккар, телохранитель Хаддад. Как всегда, хмурый.

Он легко раскидывал бросавшихся на него воинов и упрямо шел вперед по телам убитых, мимо сцепившихся в битве, не обращая внимания ни на кого и ни на что, кроме Онура. Разбрасывал своим массивным скимитаром противников направо и налево, но и сам получал рану за раной: один шамшир вонзился ему в плечо, другой – в макушку его лысой головы, но, странное дело, раны не кровоточили, клинки вонзались неглубоко, словно Заккар был сделан не из плоти и крови, а из земли и камня.

Чей-то крик предупредил Онура, что враг близко. Король развернулся вовремя, успел отразить мощный, направленный сверху вниз удар. И еще раз. На третий Онур отбил клинок и врезал воину древком копья в челюсть. Удар был так могуч, что нижняя челюсть Заккара оторвалась и перелетела через головы стоявших рядом бойцов. Даже Онур в ужасе замер, глядя на изуродованное лицо воина. Вместо подбородка на нем зияла дыра, края ее были похожи на красную глину.

«Голем», – вдруг понял Эмре. Прямо как в маласанских легендах.

Заккару было плевать. Он с такой силой врезал Онуру в бок, что тот, даже парировав удар, все равно отскочил на несколько шагов. Все воины вокруг бросились на Заккара, но его мертвые глаза смотрели только на Онура.