Книга Стена копий, страница 197 – Брэдли Бэлью

«Придите, – позвала она асиримов. – Пора им услышать ваши голоса».

Ее слова потревожили их, она почувствовала, как сны асиримов плывут к ней. Неподалеку черные пальцы принялись рыть песок, между корней протиснулась фигура, выбралась, как жесткокрылый жук из куколки, луна позолотила обильную плоть. Длинные тонкие волосы, обвисшие груди – когда-то этот асир был женщиной. Раны зияли на ее теле, проходили по ребрам, по плечам и рукам, полузажившие, гноящиеся.

Ветви адишары отодвинулись от нее, хрустя, будто старческие суставы: дерево словно боялось прикосновения асира. Выбравшись, женщина замерла, перекошенная, как страшная кукла, которую неровно поставил ребенок. Она напряженно смотрела на Чеду, ее глаза блестели осколками алмазов.

— Как твое имя? – спросила Чеда.

Асир захрипела, размяла пальцы, задвигала словно сломанной, свернутой набок челюстью.

Позади нее начали подниматься новые тени: двое, пятеро, десять, двадцать… и Чеда вдруг с абсолютной ясностью поняла, что все они последовали за этой женщиной. Асиримы помнили, кем были до Бет Иман, подчинялись своему Королю, Сеид-Алазу. Чеда даже чувствовала их надежду, что однажды он спасет их, но не думала, что они действительно ощущают себя племенем. Пока не увидела, как десятки асиримов, лишившись правителя, пошли за новым матриархом, темной королевой.

Они окружили рощу, болезненный запах усилился. Несколько асиримов двинулись к поляне, сжимая кольцо вокруг Чеды и Дев. Они выглядели как самые голодные нищие Шарахая: костлявые колени, руки и ноги как палки, впалые животы, торчащие кости ребер и таза.

— Чеда, – встревоженно позвала Сумейя.

Она не зря тревожилась – асиримы были безумно голодны, – но Чеде некогда было ее успокаивать. Она сосредоточилась на матриархе.

«Назови свое имя», – повторила она.

Молчание. Но намерение асира все росло.

Рвать. Ломать. Поглощать.

Этот приказ захватывал, подавлял все: сердце, душу, память. И Чеде нужно было рассеять наваждение, иначе – смерть, для нее и остальных.

Асир двинулась к ней неожиданно быстро.

— Назад! – крикнула Чеда и бросилась к ней, загораживая дорогу. Она подняла руки, раскинула их в жесте примирения.

«Бабушка», – позвала она.

Асир замедлилась, затем и вовсе остановилась. На ее широком лице отразилось удивление, непонимание. Они с Чедой сошлись близко, так близко, что ей ничего не стоило схватить Чеду за горло, вонзить обломанные ногти в ее плоть.

Другие асиримы сбавили ход, но все равно приближались, питая свою королеву убийственным желанием. Ветви адишар затрещали, застучали, словно стремясь напитаться ненавистью собравшихся душ.

Чеда обернулась и увидела, что Сумейя и Мелис схватились за шамширы.

— Нет! – крикнула она. – Не трогайте сабли, или пойдем на корм деревьям.

Ее крик разозлил матриарха. Она вскинула мясистую длань, но Чеда была наготове: перехватила левой рукой ее запястье, вывернула прежде, чем асир вырвалась. Правую ладонь она подняла так, чтобы матриарх увидела татуировки и рану от адишары.

— Ты чувствуешь? – спросила Чеда. – Чувствуешь яд, пылающий во мне?

Гнев асира горел ярко, угрожая поглотить ее, но слова Чеды заставили ее остановиться, любопытство сделалось сильнее желания убивать.

— Кровь моей крови, – произнесла Чеда.

Асир покачала головой, ее челюсть заходила из стороны в сторону, слезы выступили на глубоко посаженных глазах. Чеда отпустила ее руку и ногтем большого пальца расцарапала правую ладонь, не обращая внимания на боль.