Книга Стена копий, страница 247 – Брэдли Бэлью

— Я и вправду тебя люблю…

— Видишь? – Она наклонилась ближе, поцеловала его. Губы ее были нечеловечески горячи. – Большего дурака свет не видел.

Ноготь глубже вошел в плоть, проскользнул между ребер – Рамад ничего не мог сделать, но чувствовал его с каждым ударом сердца.

— Господин! Королевские корабли расходятся!

Рамад вздрогнул и проснулся. Он спал у планширя «Синей цапли», своей яхты, – крепкий бриз нес ее на восток от Шарахая.

— Давно? – выдавил он, проморгавшись.

— Начали несколько минут назад, – крикнул Цицио с грот-мачты. – Лучше пока сбавим ход, посмотрим, что они задумали.

Рамад сел, помассировал ладонями глаза, надеясь прогнать кошмарное видение Мерьям.

— Сбавляй.

— Есть! – крикнул Цицио и соскользнул по мачте так быстро, что кудрявая грива взвилась. Они с Враго занялись парусами, Тирон повел яхту по низким дюнам.

Сон придавил Рамада будто жернов, но он заставил себя подняться, глубоко вздохнул и рассеянно потер место, которое во сне проткнула Мерьям. Горизонт дрожал в жарком мареве пустыни, но мачты и паруса угадывались вдали. Трудно было увидеть, сколько их, но флот явно решил рассредоточиться.

Брама, склонившись над песком, блевал через борт. Он точно не создан для хождения под парусом, но дело было не только в этом. Румайеш тоже находилась там, среди кораблей, за которыми они гнались. Из-за того, что Мерьям пленила ее, Браме было еще хуже.

После того как Рамад и Брама сбежали из Обители Королей, они отправились по любимым злачным местам Цицио и Враго. Тирон, к счастью, был с ними. Собравшись, они обсудили, куда идти и что делать, но Рамад для себя все уже решил. Он должен был найти Чеду. Предупредить ее, рассказать обо всем, что случилось, о планах Мерьям.

У «Синей цапли» стояли охранники, но не больше, чем обычно, – всего пара. Цицио и Враго легко связали своих сородичей, заткнули им рты кляпами и оставили под причалом. А сами, подняв паруса, увели яхту в ночь между длинных причалов южной гавани на открытый песок.

Несколько дней они шли на восток, пока не наткнулись на королевский флот – тот самый, который теперь маячил впереди. Тогда они еще не знали его размеров. Корабли расходились все дальше и дальше, на горизонте их становилось все больше и больше. Рамад насчитал по меньшей мере пятьдесят, но сколько еще их могло быть за горизонтом? Верно, так выглядели великие караваны прошлого.

— Боги… – сказал Брама, подняв голову. – А они на мелочи не размениваются…

— Короли, – сказал Цицио на шараханском, – устали терпеть кочевые племена.

— Племя, – поправил Рамад. – Они хотят уничтожить тринадцатое племя, пока те не выдали всем правду.

— Какую правду? – спросил Цицио.

Рамад уставился на него. Может, Цицио и не отличался большим умом, но ведь он уже все это слышал.

— Тринадцатое племя однажды странствовало по пустыне вместе с остальными двенадцатью. Потом их принесли в жертву богам и едва не уничтожили в ночь Бет Иман.

Брама заслонил глаза от солнца, падающего на его шрамированное лицо.

— Камень там, – он указал на центральную линию кораблей, – где-то там.

Схватившись рукой за живот, он снова высунулся за борт.

— Хуже стало? – спросил Рамад.

— Как всегда.

Это говорило о том, что Мерьям открыла амулет, Брама это чувствовал. Ощущал и мысли Румайеш: связь между ними значила, что он будет либо бороться за ее спасение, либо страдать.