Книга Стена копий, страница 252 – Брэдли Бэлью

Мерьям подняла брови.

— Я впечатлена, ваше величество.

Стоило ему обхватить непослушными пальцами белую рукоять, как царица взяла фигурку и сдвинула ее правую ручку. Рука Кирала повторила движение, вернувшись на подлокотник.

— Даже после всего, что я сделала, чтобы полностью подчинить вас, – она указала на его руку, – вы смогли пошевелиться. Невероятно.

— Как? – выплюнул Кирал, невнятно, словно пьяный.

— С помощью вашей крови, конечно, господин мой. – Мерьям налила на фигурку еще зелья. Глядя, как глина впитывает жидкость, Кирал почувствовал, как воля покидает тело. – Крови, собранной во дворе храма Тааша.

«Боги, та женщина, – осознал Кирал. – Амариллис».

Она была там. Прижала подол платья к ранам, которые нанес ему эрек. А потом отнесла окровавленное платье королеве.

Он метнул взгляд на Амариллис и похолодел от ее бесстрастности. Дыхание вырывалось из груди ужасающими сиплыми выдохами. Но стоило Мерьям погладить грудь фигурки, как оно замедлилось. Несмотря на внешнее спокойствие, Кирала охватил ужас, какого он не испытывал с того дня четыре сотни лет назад, когда увидел мощь собравшихся под стенами племен. В тот миг он почувствовал, как близится смерть. То же он ощущал сейчас – уверенность в том, что солнце пустыни погаснет для его взора. В этот раз боги не спасут его. Тогда, много лет назад, за несколько дней до Бет Иман, они пришли к нему, только к нему, помахали перед носом обещанием бессмертия. И он принял правила сделки, поклялся не богам, но себе, что уговорит остальных присоединиться. Чего стоит один из тринадцати, если без этого ритуала погибнут все?

Они согласились. Отдали высокомерного Сеид-Алаза и его народ, спася жизни столь многих… Но пустыня не могла не заметить судьбоносного случая. Кирал всегда знал, что однажды судьба заставит его заплатить.

Здесь, на этом корабле, на рассвете, возможно, за ним придет повелитель всего живого. Вот только какой будет смерть?

Ответ на этот вопрос пришел через мгновение. Часть ответа, по крайней мере. Дверь каюты открылась, впуская длиннолицего бородатого мужчину с выразительными глазами.

— Сделано? – спросил Хамзакиир.

— Сделано, – ответила Мерьям, указав на Кирала. – Лучше нам поторопиться.

— Что ж. – Хамзакиир развернул Кирала к себе. – Прошу…

Мерьям запрокинула головку глиняной фигурки, и тело Кирала тут же повиновалось, рот распахнулся сам собой. Кирал знал, что сейчас случится, но все же вздрогнул, когда что-то острое пронзило его правое запястье, и замер, потому что Хамзакиир поднес свое запястье к его открытому рту. Кровь потекла по губам, по языку, горький, медный привкус обжег горло, борода Хамзакиира пощекотала руку. Кирал не видел ничего, кроме балок палубы под потолком, но чувствовал, как губы Хамзакиира прижались к его раненому запястью.

Они обменялись кровью.

Тепло наполнило желудок, но пальцы похолодели. Два ощущения боролись внутри: жар расходился волнами, холод струями шел из пальцев по запястьям, по предплечьям и выше. Эти два ощущения были полностью противоположны друг другу, его словно разрывало надвое.

Он не знал, сколько это продлилось. Мгновения словно бусины нанизывались на нитку ужаса.

— Пожалуй, достаточно, – сказала Мерьям.

— Мы должны быть уверены, – ответил Хамзакиир, игнорируя завуалированный приказ.