Книга Стена копий, страница 95 – Брэдли Бэлью

— Хватит болтать, мальчик, – сказал Шукру, возвращая нож Зандру. Тот бросил на Дауда мрачный, обвиняющий взгляд, словно это Дауд был убийцей. – Займись делом.

Жестокость Короля повергла Дауда в ступор, он разозлился на самого себя: нужно было найти выход! Скарабей моргнул, глядя на Дауда, в последний раз царапнул горло и затих. Вспомнилась Чеда и ее борьба, секреты, которые она пыталась выведать, зло, которому она пыталась положить конец. И вот теперь он добровольный пособник этого самого зла. Он хотел, чтобы Хамзакиир заплатил за все, но сперва нужно было больше узнать о жестокой правде и древней вражде.

«Советую тебе найти другого мага, когда вернешься в Шарахай, – сказал ему Хамзакиир в Ишмантепе. – Это будет непросто, к тому же до тебя наверняка быстрее доберется тот, кто вовсе не захочет тебя учить, поэтому поспеши». Теперь у Дауда был наставник. И наставник этот вовсе ему не нравился.

— Больше просить не буду. – Взгляд Шукру сделался жестче.

— Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество. – Дауд встал на колени рядом с мальчишкой, помолился, чтобы Бакхи быстрее отвел его в Далекие поля, и коснулся струйки крови, текущей из вспоротого горла. Кровью он принялся рисовать на ладони знаки. Первый – сочетание, которое показала ему огневка. Он назвал его «нырок», за ощущение погружения на глубину. Другие были из книги Шукру – «черенок» и «рост».

Из книги Шукру Дауд узнал о магах, использовавших по несколько знаков за раз. Маг, как выразился автор, «схватывал» знаки, получая нужный эффект. Оставалось надеяться, что это сочетание поможет узнать, от чего гибнут адишары.

Покончив с рисованием, он достал из кошеля флакон, аккуратно наполнил кровью и залпом выпил. Вкус крови был ему знаком, но ее чистая сила до сих пор еще приводила его в восторг. Дауд чувствовал, что с ней способен исполнить все свои желания, как тогда, затушив пламя в Ишмантепе.

Он направил эту силу вниз, в землю, следуя за каплями крови, впитавшимися в песок. Почувствовал, как корни сплетаются, сливаются, вырастая стволом, как разделяются вновь, уже став ветвями, как ветви эти борются друг с другом за место под солнцем. Чувствуя, что начинает видеть и ощущать больше, он повелел больным деревьям рассказать свою историю. Десятки растений заговорили с ним о своей силе, о жизни, похожей на его собственную и такой иной. С тех пор как Тулатан подняла их из земли, они просуществовали долгие века.

Вдруг его захватило видение. Высокая женщина со светлыми косами несла узловатый деревянный посох. Навершие его напоминало кобру, раздувшую капюшон. Женщина эта видела, пожалуй, сорок весен. Она была широкоплечей широкоскулой красавицей, похожей на первых людей с фресок в храме Йеринде.

Безжалостное солнце пустыни садилось, по песку ползли длинные тени. Стоило женщине подойти к цветущим садам, как ветви шарахнулись от нее как от огня. Дойдя до поляны, она встала на колени перед деревом, положила посох, подышала немного с закрытыми глазами, выставив ладони, словно пытаясь почувствовать ритмы пустыни. Едва солнце поцеловало горизонт, она наклонилась и подула в корни адишары. Песок и камень взвились словно пыль, открывая часть искореженного ствола. Она дула снова и снова, пока не показались замшелые корешки.