Книга Стена копий, страница 97 – Брэдли Бэлью

Но вдруг адишары замерли. Оставшиеся костоломы отступили, но хохот их сделался громче, в темнеющем воздухе повис запах – мирра, глина и горящая смола. Страх исказил черты женщины, она повернулась к ярко освещенному горизонту…

На фоне последних солнечных лучей темнела массивная фигура. Черная кожа, корона из шипов, бычьи ноги. Раздвоенный хвост хлестал воздух. Это был Гожэн, а костоломы – его стая, предки черных шутов, терзавших пустыню. Он шел не спеша, держа в руке дротик, но, узнав женщину, ухмыльнулся и помчался к ней большими прыжками.

Она сжала посох обеими руками, высоко подняла его и, всю энергию тела вложив в одно яростное движение, ударила в землю между ногами. Посох на фут ушел в землю. Закрыв глаза, она прошептала что-то навершию, и земля раскололась, трещина молнией побежала к Гожэну, прошла под ним. Посыпалась земля, трещина все ширилась, и ему пришлось вонзить дротик в ее стенку, чтобы хоть как-то удержаться. Он попытался выкарабкаться, но земля вдруг закрылась снова, сжав его по пояс.

Гожэн взревел, чувствуя, как сдавливает его камень, но не сдался. Уперся ладонями в землю и с ревом высвободил ногу, взрывая песок. Женщина – Наламэ, конечно, кто еще восстал бы против Гожэна – снова зашептала. Но в этот раз Гожэн оказался готов. Он поднял дротик, разбежался на пару шагов и запустил его.

Он просвистел в воздухе и ударил Наламэ в грудь. Ее тело потрескалось, словно камень. Кожа и одежда поблекли, сделавшись янтарными. Она распалась на куски, как распадается статуя от удара железного молота.

Гожэн подошел, припав к земле, оскалившись от удивления и гнева. Сузив глубоко запавшие глаза, он склонил голову набок, принюхиваясь, присматриваясь. Ничего не произошло, но стоило ему сделать еще шаг, как камни взорвались, грохот сотряс землю. Гожэн отшатнулся – скрежет насекомых наполнил воздух, обломки камня сыпались на землю. Стоило смолкнуть звукам, как облако пыли поднялось в воздух.

Гожэн достал из бедра толстый осколок камня, вонзившийся туда после взрыва. Другие осколки вытащил из груди, из рук. Черная кровь хлынула, заблестел мех на бычьих ногах. Сжав кулаки, он уставился на Наламэ, его грудь, лицо и руки кровоточили от десятков ран, все тело напряглось, и бог хаоса взревел от ярости.

Этот рев вернул Дауда обратно, и все звенел в ушах, хоть Гожэн исчез, исчезли костоломы и яркий закат. Дауд обнаружил, что пялится на ствол адишары. Рядом лежал мертвый скарабей, мухи ползали по его глазам, залезали в открытый рот и вылезали обратно. Стоявший неподалеку Зандр явно удивился, когда Дауд вдруг поднялся.

Смех черных гиен все звучал в ушах. Казалось, Гожэн уже близко. Неужели Наламэ была здесь… нет.

— Сколько? – спросил Дауд.

— Шесть часов, – ответил Зандр, разглядывая Дауда так, словно ждал, что тот отрастит лапы как у ящерицы и зароется в песок. Страж протянул мех с водой. Дауд с благодарностью принял его и, сделав несколько глубоких глотков, утер рот тыльной стороной ладони.

— Там были черные шуты. Во сне…

Он умолк. Зандр мрачно покачал головой.

— Это история не для моих ушей. – Он поманил Дауда на выход. – Идем, Король ждет не дождется твоего пробуждения.

Вскоре Дауд вновь оказался на яхте, в каюте Шукру, терпя качку, когда судно взбиралось на дюны. Он пересказал свое видение, опустил лишь часть о Наламэ и Гожэне. Ему хотелось еще раз все обдумать, поговорить с кем-то, кому можно доверять. Если б только Амалос, его наставник в Училище, был жив!