Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 222 – Брэдли Бэлью

— Настоящий мужчина принял бы эту пощечину, зная, что заслужил. Я больше ничего тебе не должна. Сделка была расторгнута в тот же миг, как твои люди тронули Эмре!

Она развернулась и зашагала к двери, грозная, как богиня гнева.

— Чеда, прошу…

Он догнал ее, но стоило ему приблизиться, как Чеда развернулась и, отбросив его руку, так зарядила ему в челюсть, что искры вспыхнули перед глазами. Рамад попытался что-то сказать, но она с силой толкнула его на пол и в мгновение ока запрыгнула сверху, врезала кулаком по правой щеке.

— Это за Эмре. – И в левый глаз. – А это – от меня! – Она встала, потрясла правой рукой, будто стряхивая что-то неприятное. – Отстань от нас, Рамад. Я не шучу.

Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

Рамад поднялся на ноги, поморщился от боли в плече – приложился о каменный пол. Болели разбитые губы, царапины во рту, на лице и на лбу; запульсировали, наливаясь кровью, синяки. Кажется, он вконец все испортил.

— Ну что, брат? – раздался с лестницы голос Мерьям. – Одарила ли она тебя всем, чего ты желал?

— Юмор не твоя сильная сторона, Мерьям.

— Правда? – Мерьям спустилась к нему, посмеиваясь. – А по-моему, у меня неплохо получается шутить. Для благородной дамы. – Он мрачно взглянул на нее. Мерьям нахмурилась в ответ. – Тц-тц, Рамад! Она никогда не была твоей союзницей и никогда не станет.

«Но могла стать, если б я все сделал иначе, – подумал Рамад. – Но ты права. Теперь – никогда не станет».

Мерьям прошла мимо, не спросив, в порядке ли он, не удостоив его синяки и взглядом, и направилась сразу в гостиную. Когда она взялась за дверную ручку рукав ее задрался, обнажив окровавленный бинт на запястье.

Рамад молча последовал за ней, подошел к тележке с одиноким винным графином. Сработал ли план?

Взяв графин, Мерьям принюхалась, как кошка – вобрала запах носом, приоткрытым ртом. Глаза ее заволокло дымкой, душа отправилась в мир темной магии, непонятный таким, как он, далеким от кровавых ритуалов. Она долго стояла так, и наконец он не выдержал.

— Хватит, Мерьям. Скажи мне, сработало или нет?

Мерьям улыбнулась, словно пантера из сказки, наконец поймавшая надоедливого стервятника.

— Да, сработало.

Кровь. Она добавила в вино собственную кровь. По остаткам в бокалах ясно было, что Чеда и Эмре пили оба.

— И что теперь? – спросил он.

— Теперь? – Мерьям подошла к нему. Ее глаза горели яростью, словно у эрека. В последнее время Рамад начал замечать этот взгляд все чаще. – Теперь, дорогой брат, мы с тобой поймаем Масида.

Рамад кивнул, чувствуя, как в глубине души разгорается потухшее было пламя. Пусть с Чедой все прошло не так, как он хотел, кое-что все же получилось. Масид рядом, только руку протяни, и после стольких колебаний Алдуана – отца Ясмин! – это чувство было словно глоток свежего воздуха.

Кое-что у них получилось.

Четыре года назад…

Через два дня после встречи с Королем в переулке Узла Чеда выяснила, кто это был. Месут, Король-Шакал, Повелитель асиримов. Никто не знал, откуда у него власть над асиримами и почему его называют Шакалом. Вернее, версий было много, и все они разнились: говорили, что он – Король, даровавший асиримам бессмертие в ночь Бет Иман. А в ночь Бет За'ир он пришел в цветущие поля и послал асиримов к Шукру, Королю Жатвы, чтобы они собрали священную дань ради процветания Шарахая и славы богов. Он избрал нескольких праведников из числа данников и произвел их в асиримы. Одна старуха на базаре рассказывала, что в ночь Бет За'ир он превращается в шакала, и если встретишься с ним взглядом – превратишься в камень.