Книга Кричащая Башня знает, страница 168 – Любовь Минеева

— Быстрее, Насть! – Дилька перешла с шепота на полный голос, и он звучал тревожно. – Не торчи там, как столб, вдруг спалят!

Я решилась, перекинула сумочку через плечо и полезла вверх, ухватившись за тонкие прутья. Интересно, люди в этой комнате, по окну которой я сейчас лезла, – они что, глухие и слепые? Окно было темным, я не могла увидеть, что там внутри. Вскоре решетка закончилась, и я, вытянув руки, нашарила металлический скат верхнего окна и вцепилась в него. В тот же момент чьи-то крепкие руки буквально подняли меня, затащив внутрь комнаты. На секунду я запереживала, что порву куртку, но вроде все обошлось – и я, и куртка были целы.

В комнате горел крошечный светильник, едва разгоняя мрак. Сначала я увидела парня, который меня втащил, – прыщеватый улыбчивый башкир. Он похвалил мою ловкость, представился и помог слезть с подоконника. Диля торопила нас, стоя у двери. Тут я заметила двух девчонок, молча таращившихся из угла.

— Спасибо, девочки, спокойной ночи! – сказал парень и потянул меня за дверь.

— Куда мы идем? – спросила я, будучи уже в коридоре.

— В нашу комнату! – ответил Мурат. – Под ихней комнатой тренажерка, на ночь ее закрывают. Поэтому через ихнюю комнату лучше залазить, чтоб не спалиться.

— А назад как? – с опаской спросила я. Внизу не будет Мурата, который меня подхватит. Он рассмеялся:

— Через дверь. Вахтерша часов в двенадцать уйдет дрыхнуть, выйдете тихонечко. Мы за вами закроем.

Ну слава богам. Пройдя в другой конец коридора, Мурат распахнул дверь одной из комнат, где нас уже ждал с десяток таких вот простецких муратов – евойных друзей.

* * *

Заунывная песня Цоя никак не заканчивается, как и разговоры о разборках, чьих-то отношениях и других местных сплетнях. Аринка всегда с презрением относилась к общаговским: мол, колхоз и деревня, я же всегда высмеивала ее ханжество, давя на то, что провинциальный городишко вроде Арслана недалеко ушел от близлежащих к нему колхозов. Нет, не все ребята из общаги похожи на тех, с кем я сейчас выпиваю, это специфика конкретного отбора, но приходится признавать, что по большому счету Аринка была права.

Наблюдаю за Дилей. Она, ясное дело, чувствует себя здесь как рыба в воде, флиртует, пьет маленькими глоточками и хихикает по поводу и без. С грустью думаю, что рано я зачислила ее в ряды потенциальных подруг. Я ведь и правда невольно начала выделять ее, мне понравилось ее здравомыслие, да и смерть Аринки и Жени нас сблизила. Но нет, не моего полета птица, в моей стае снова пустые места.

Слушаю болтовню и от скуки пытаюсь понять, знакомы ли мне обсуждаемые люди. Стоит задать уточняющий вопрос, как со всех сторон начинают услужливо подсказывать:

— На третьем курсе!

— У него еще шрам вот здесь!

— Одно время с Катькой гонял, первашка с технологического!

— Не с Катькой, баран, а с Анькой Цуркан! Они просто в одной комнате живут.

Эти имя и фамилия заставляют меня замереть. Перед глазами мелькает воспоминание – Аня, выходящая из кафе Ключницы, прячущая в карман ключик на тоненькой цепочке, и давнее воспоминание – Аня, накидывающаяся на Аринку прямо в коридоре института.

«Ты тварь! Я пойду в полицию, ясно?»

А затем память услужливо подсказывает голосом одногруппницы:

«Везет же технологам! У них экзамены только на следующей неделе начинаются!»