Книга Кричащая Башня знает, страница 188 – Любовь Минеева

На следующий день я снял тут квартиру, и Аринка стала говорить со мной чаще. Она хотела видеть тебя, так переживала, что ты о ней забудешь! И не позволяла забыть, так?

Ей не понравилось, что Ритка хочет занять ее место. Мы это исправили. Она очень по тебе скучает. Мы хотели раньше тебя забрать, но тот парень, Ванька, помешал. Когда мы вышли из квартиры, он уже стоял рядом с тобой на балконе, пришлось вернуться назад. Но сегодня-то нам никто не помешает, правда?

— Если ты так любил ее, – решаюсь задать вопрос, который может стать для меня последним, – зачем тогда убил?

— Это не я! – кричит он раньше, чем я успеваю закончить фразу. – Нет! Она сама это сделала, после того как Мазитов ее изнасиловал! Она не выдержала такого пятна!

Он начинает хныкать, а я – посматривать на дверь. Кажется, кроме щеколды, изнутри она больше никак не закрывается.

— С чего ты взял, что она сама прыгнула? – Стоит попробовать заговорить ему зубы, надавить на больное место, выбить из колеи. – Я думаю, это все-таки ты сделал. Не выдержал, что она тебя отшивала все время…

— Это не я, говорю тебе! Это все из-за Мазитова! Он, можно сказать, ее убил! Как еще она здесь оказалась? Она пришла к нему, он изнасиловал ее, а потом она сбросилась с крыши. Потому что не могла жить, будучи такой грязной, опозоренной… Просто не имела права… Не могла… Она же ангел, а он отрезал ей крылья!

Удивленно понимаю, что слышала от Мазитова нечто похожее.

— Но он свое получит. Получит, не сомневайся. Я же подкинул ему этот дневник – главную улику, не так ли? Ты же рассказала следователю про записки? Вот и молодец! Скоро найдут твое тело, нас снова всех допросят, и я вспомню, что приходил к Мазитову и видел у него на столе блокнот, похожий на Аринкин. А кто-то из твоих одногруппников скажет, что сегодня, в день твоей смерти, Мазитов вызывал тебя к себе! Может, нам повезет, и он еще и от сумки твоей не успеет избавиться! На крайний случай покажу следаку, что мне написали те девочки, которых он изнасиловал. Их допросят, и все сойдется!

— Какая-то глупая подстава, тебе не кажется? Гардеробщица видела, что я вышла из института. Сумку он давно нашел и выбросил, как и ежедневник, возможно. Максимум, что ему предъявят, – изнасилования.

— Ты не знаешь нашу полицию? Им только повод дай, а козла отпущения они мигом оформят.

— Не знаю, сможешь ли ты остановиться после того, как обвинят Мазитова. Ты психопат, а это не лечится.

— Хватит! – Суханкин резко утирает рукавом слезы. – Я слышу ее. Она нас зовет. Подожди минуту.

Он выходит из комнаты и скрывается за дверью ванной. Я мчусь к двери, двигаю щеколду, но дверь не открывается. Видимо, она закрыта еще и на ключ. Озираюсь в поисках ключа, но квартира голая и прозрачная, как аквариум без рыбок. Бегу на кухню и ищу, чем бы выломать дверь или на крайняк вооружиться. Пара тарелок (разбить ему об голову?), пара ложек, алюминиевая кастрюлька. Пытаюсь открыть окно – не поддается, но получается открыть форточку.

— Помогите! – ору так, что сразу же срываю голос. – Спасите! Убивают! Люди!

— Насть, ну перестань.

Засовываюсь обратно в квартиру, сползаю с подоконника и поворачиваюсь.

Так и знала.

Суханкин стоит передо мной в образе Аринки: парик, розовая курточка, из-под которой торчит мини-юбка, даже макияж на лице! И как умудрился так быстро намазюкаться.