Книга Кричащая Башня знает, страница 190 – Любовь Минеева

Мужик лет тридцати вваливается на балкон, за ним – еще один, по инерции они затаскивают обратно и меня.

— Не дергаться, ребята, полиция!

Второй прижимает Суханкина к бетонному полу, а я начинаю реветь, оседая на пол. Первый полицейский поднимает меня и неловко постукивает по плечу:

— Все в порядке, все позади, ну.

— Не зря неделю этот балкон пасли! – говорит второй. – А ну лежать! Нет, ты только посмотри на это чучело!

— Это она! – барахтается Суханкин. – Она убила Аришку, сама призналась!

— Рот закрой!

Медленно высвобождаюсь из объятий полицейского, тело окончательно размякает, я едва держусь на ногах. Мужик подталкивает меня к выходу.

— Не дайте ей уйти, это она убила! Сама призналась, вы что, не слышали?

Незаметно для ментов посылаю ему едва зримую улыбку.

Да кто теперь тебе поверит.

Мать ушла в ночную смену.

Я понимаю это, когда просыпаюсь от телефонного звонка и вижу на экране время – 23 : 07, а мать уходит на работу в ночь около десяти вечера. Мы вернулись от тетки, и я сразу легла на диван в своем углу, листала новостную ленту и не заметила, как уснула.

Теперь же, пытаясь выбраться из паутины сна, я сажусь, телефон продолжает звонить. Номер незнакомый, заканчивается на все пятерки, и человек, звонящий с этого номера, явно не собирается сдаваться.

Отвечаю.

— Ну ты что так долго трубку не брала? – возмущенно вопит Аринка.

— Заснула. Что с телефоном?

— Да зарядка села, попросила позвонить у прохожего.

— Ты не дома, что ли?

— Нет. Короче, я тебе такое расскажу! Сегодня не вечер, а откровение какое-то!

Чувствую, как волшебные силы сна сдаются под Аринкиным натиском, но сама я так просто сдаваться не собираюсь.

— Прямо сейчас расскажешь? Может, завтра в институте уж нормально поболтаем?

— Ну конечно, не по телефону же!

Я облегченно вздыхаю и прощаюсь.

— Погоди, – говорит Аринка. – До завтра я не доживу, так и распирает. Давай, одевайся, жду тебя в Башне на балконе.

— Ари-и-и-ин!

— Давай-давай! Кладу трубку и возвращаю телефон, так что тебе уже не отмазаться, все, давай кабанчиком, Сластена!

Через пятнадцать минут я уже шагаю по улице Ленина в сторону Свечки, торопясь изо всех сил. Не то чтобы я так спешила на встречу с Аринкой, просто идти по пустынной аллее, слушая скрипящее эхо собственных шагов, страшновато. На Аринку я зла, но не идти тоже не могу, иначе она неделю будет обижаться. Не хочу портить настроение перед Новым годом.

Возле Башни пустынно: сегодня воскресенье, выходные подошли к концу, никто не тусуется на парковке перед боулингом, а со стороны подъезда и вовсе темень и тишина. Прохожу этот отрезок пути чуть ли не бегом и с облегчением скрываюсь за дверью. Поднимаюсь на дребезжащем лифте до последнего этажа и иду на свет квадрата распахнутой двери.

— Наконец-то! – говорит Аринка вместо приветствия. – Я замерзла как собака. Ты не принесла ничего выпить или пожрать?

— Ты не просила, – отвечаю я, подходя к перилам и заглядывая вниз. Глубоко внизу белеет пустая парковка, вдали видна надпись на здании банка – а ведь банк стоит на другом конце проспекта! Вот это высота…

— Могла бы и догадаться, – ворчит Аринка и встает рядом. Закуривает.

Смотрю на ее лицо в свете огонька зажигалки и понимаю, что она плакала.

— Что произошло?

Она глубоко затягивается, выпускает дым и вздыхает: