Книга Рука на Стекле, страница 51 – Джон Гришем

Мэтью убрал ладонь. Посмотрел на стекло. На отпечаток К. Пять пальцев. Пятка. Он ещё был. Тёплый. Живой. Но бледнел. Как дыхание на стекле в мороз.

Он прижал ладонь снова. Крепче. Чтобы удержать. Чтобы не исчез. Чтобы она была. Ещё секунду. Ещё две. Ещё.

Стекло было холодным.

К. за стеклом повернулась. От него. Сделала шаг. Вглубь. К костру. К траве. К синему небу, которого он не помнил. Её спина. Прямая. Лопатки под курткой. Руки опущены. Она уходила. Шла. Становилась меньше. Дальше. Тёплый свет костра ложился на её плечи, на волосы, на руки. И она уходила в него. В тепло. В зелень. В то, куда он не мог пойти.

Мэтью стоял. Ладонь на стекле. Пальцы распластаны. Прижаты. Стекло не грелось. Не дышало. Было стеклом. Холодным. Гладким. Без неё.

Он не убрал руку.

Если уберёт — отпечаток исчезнет. И она исчезнет.

Он стоял. Ладонь на стекле. Стекло холодное. За стеклом — зелёная поляна. Костёр. К. Спина К. Удаляется. Ребёнок рядом с ней. Босые ноги в траве. Красная нитка ловит свет.

Анна подошла. Встала рядом. Смотрела на Мэтью. На его руку. На стекло. На то, как К. уходит.

Потом сказала. Одно слово. Тихо. Так тихо, что Мэтью услышал не ухом. Кожей. Тем местом на запястье, где пульс.

— Хватит.

Мэтью не убрал руку.

Лиз подошла. Встала с другой стороны. Посмотрела на стекло. На трещину. На отпечатки, которые бледнели.

— Она не вернётся, — сказала Лиз. Голос ровный. Как то, что знают давно, но произносят впервые. — И ты не пойдёшь за ней. Ты знаешь.

Мэтью знал.

Стекло было холодным. Под ладонью. Под пальцами. Холодным, как кружка, из которой вылили чай и не налили снова.

За стеклом К. не обернулась. Ребёнок шёл рядом. Босой. Трава закрывала его ступни по щиколотку. Красная нитка на запястье. Узел. Тот же узел, что на палатке К. Тот же, что на одеяле сына Сандры. В больнице. Когда она держала его руку и считала вдохи.

Они уходили. Вглубь. В тепло. В то, что было по ту сторону.

А Мэтью стоял. По эту. Ладонь на стекле. Стекло холодное. И отпечаток под его пальцами таял. Таял. Таял.

Сандра подошла. Встала за его спиной. Стояла. Дышала. И он слышал её дыхание. Ровное. Живое. Без счёта. Без пауз. Дыхание.

Он убрал руку.

Пальцы отходили по одному. И каждый палец оставлял на стекле не тепло. Холод. Свой. Чужой. Последний.

Отпечаток К. исчез.

Стекло было чистым. Гладким. Пустым. За ним — поляна. Зелёная. Костёр. И никого. Только трава. Только огонь. Только дым, который шёл вверх и таял в синем небе.

Мэтью стоял. Рука опущена. Пальцы разжаты. Пустые.

И тогда он услышал.

Отсюда. С этой стороны. Сзади.

Шаги.

Босые. По мху. Мягкие. Тихие.

Он обернулся.

За ним стоял лес. Серый. Знакомый.

И в тишине — шаги. Ближе. Ещё ближе. Не из леса. Из-за пня. Из-за палаток. Оттуда, где они оставили всё. Кружки. Чайник. Иглу во мху.

Мэтью смотрел в лес. В серую стену. В темноту между стволами.

Шаги не остановились.

И на мху, в трёх шагах от него, на том самом мху, где не было никого, где никто не стоял и не было ничего, кроме мха и тишины, — появился отпечаток.

Маленький. Босой. Пять пальцев. Пятка.

Свежий. Тёплый. Живой.

И рядом с ним — второй.

И третий.

Они шли к нему. Из леса. Который он знал. Который был за спиной. Который был домом.

Шаги приближались.

Воздух изменился первым. Он шёл сквозь трещину — тонкую, едва заметную, ту, что расползлась от пальцев Сандры вверх, к серому небу. Шёл тёплый. Пахло смолой, сухой корой, живым деревом.