Книга Дух Офуми, страница 91 – Окамото Кидо

— Старшина… Томидзо убили.

Видя, как Томидзо своим наглым и упрямым запирательством – пусть и всего на время – выставил его в невыгодном свете перед наставником, Камэкити возненавидел того всей душой. Расставшись накануне с Хансити, он отправился искать забвения в Ёсивару, но и там веселье не шло на ум; раздосадованный, он еще до рассвета покинул квартал развлечений, разбудил приятеля в Абэгава-тё и заночевал у него. Однако в ту ветреную ночь, когда сухой холод неистово тряс ставни, сон его был чутким и тревожным. И вот, сквозь дремоту, он уловил где-то неподалеку нарастающий шум и отчаянные крики. Решив, что вспыхнул пожар, он мигом вскочил и бросился туда, откуда доносился многоголосый гомон.

И в самом деле – ночное небо лизало пламя. К счастью, огонь успел поглотить лишь один дом в Инаритё, и на этом его удалось остановить. Но не сам пожар стал главной вестью этого утра. В обгоревших руинах нашли мертвого человека, и человеком этим оказался тот самый Томидзо. Почти одновременно из колодца вытащили бездыханное тело Оцуги.

— Вот почему одному мне тут ни за что не управиться. Поспешите, хозяин! – кричал Камэкити, ворвавшись к наставнику. – Иначе мы упустим все концы!

— Сейчас иду. Да уж, дело и впрямь приняло скверный оборот, – отозвался Хансити.

Он быстро собрался, и они вместе поспешили в Инаритё. На дворе стояло ледяное утро двадцать девятого декабря; ветер, казалось, сбивал с ног, прошивая одежду точно широким клинком. Прикрывая рукавами глаза и рот от колючей пыли, они почти бегом добрались до злосчастного переулка. Хижина Томидзо, черная и обугленная, наполовину осела; едкий белый дым, точно тяжелый саван, всё еще стоял в тесноте улочки густой и горькой пеленой. Жильцы и соседи толпились вокруг пепелища, возбужденно перешептываясь.

— Ну и шуму вы наделали, – заметил Хансити вчерашней женщине у колодца.

— Ой, как вчера благодарили за доброту, а нынче вот что деется… Но, слава богам, хоть одной избой дело и кончилось, – отвечала она, непрестанно моргая от едкого дыма.

— Слава богам-то оно слава, да только, сказывают, тут еще и смерть случилась. Неужто Томидзо сгорел заживо?

— Вот этого-то и не разобрать толком. Томидзо – да… А и Оцуга тоже…

— Так, значит…

Хансити немедленно прошел к месту пожара. Теперь скрывать свое лицо и звание не имело смысла: он назвался и в присутствии хозяина дома приступил к осмотру. Пламя обуздали быстро, и потому, хотя изба считалась сгоревшей, большая часть строения еще стояла – обугленная, с проваленной крышей и почерневшими стенами. Обходя пожарище, Хансити невольно остановился у маленького святилища Инари, что притулилось на соседнем пустыре.

— А этот Инари, выходит, цел у вас остался? – осведомился он.

— Да, все в длинном доме не нарадуются: мол, божество уберегло, оттого огонь дальше и не пошел, – пояснил хозяин.

— Радуются, да не о том, – с ледяной усмешкой бросил Хансити. – Если бы ваш Инари и впрямь пекся о людях, он не допустил бы и самого пожара. А так – дом обратил в пепел, людей угробил, а после еще и чудо явил, что сам не вспыхнул. Ну, если так, и вправду лучше бы сжечь его дотла.

С этими словами он подхватил еще дымящуюся щепу и занес её над святилищем, будто намереваясь подпалить его.

— Да что вы, нельзя! Грех какой! – в ужасе закричал хозяин, мертвой хваткой вцепившись сыщику в рукав.