Книга Зловещая мелодия, страница 104 – Эрик Фуасье

Лица многих присутствовавших просияли при этих словах, а Бовуар от избытка чувств выкрикнул: «Виват!» Однако Берье, похоже, не собирался сдаваться так легко. Он сделал глубокий вдох, игнорируя вскипевший вокруг энтузиазм, и, не моргнув глазом, выступил в роли Кассандры^[97]:

— При всем моем уважении к Мадам, я должен открыть ей истинное положение дел. По пути сюда я останавливался в Нанте и встречался со многими командирами наших дивизионов. Большинство утратили боевой дух, им не хватает ружей, а те, что есть, устарели и пришли в негодность; порох, долгое время хранившийся в подземных тайниках, испортился от сырости. Почти ни у кого не хватит ресурсов на то, чтобы продержаться больше пары недель. Без надлежащего финансирования открытие боевых действий в бокаже приведет к катастрофе.

Теперь уже Бовуар не смог сдержать ярость. Схватившись за рукоять шпаги, он шагнул к адвокату, вперив в него пылающий взгляд.

— Речи, недостойные истинного роялиста! – презрительно бросил он оппоненту в лицо. – Такие трусы, как вы, играют на руку нашим врагам!

И в этот момент герцогиня резко опровергла мнение всех тех, кто считал ее взбалмошной аристократкой или экзальтированной особой, лишь разыгрывающей боевой пыл. Она явила твердую волю, доказав, что недаром очутилась во главе движения легитимистов:

— Спокойствие, господа, спокойствие! Настал решительный момент, который требует от нас быть едиными, как никогда. Я не сомневаюсь, шевалье, что особый посланник нашего парижского комитета не менее, чем вы, желает возвращения на трон старшей ветви Бурбонов и прихода к власти моего сына. Его слова свидетельствуют лишь о похвальном благоразумии, за которое я ему благодарна. – Мария-Каролина обратилась к адвокату: – Однако, дорогой месье Берье, восстание, начавшееся на юге, заставляет нас пересмотреть планы. Я уверена, что известие об этом побудит многих колеблющихся тоже взяться за оружие. Было бы ошибкой не воспользоваться таким шансом.

Вмешательство герцогини, говорившей уверенным тоном, охладило разгоревшиеся было страсти. Но адвокат все еще не желал сдаваться. Он упорно продолжал по капле вливать яд сомнений в умы присутствовавших:

— Могу я спросить у вас, Мадам, кем подписано упомянутое вами послание, которым вас осведомили о начале восстания на юге? – поинтересовался он как бы между прочим, будто не придавал особой важности ответу.

— Послание не подписано, – призналась Мария-Каролина. – Однако это ничего не значит. Из соображений безопасности почти треть донесений от моих друзей из разных провинций остаются анонимными – их авторы, таким образом, ничем не рискуют в случае перехвата, а мы и без подписей можем не сомневаться в их подлинности, ибо сам путь, которым они ко мне попадают, гарантирует надежность источников.

На этот раз адвокату нечего было возразить. Он ограничился тем, что склонил голову и отступил на пару шагов. Шаретт, который уже закипал от того, что ему приходится оставаться на втором плане, воспользовался этим, чтобы взять слово:

— Я разделяю ваше мнение, Мадам, по поводу необходимости как можно скорее перейти к действиям. Однако это не отменяет того факта, что мои войска нуждаются в денежном довольствии для осуществления первых маневров. Продвинулось ли расследование двух первых преступлений пресловутых душителей? И есть ли хоть малейший шанс найти украденные деньги в ближайшие дни?