Книга Зловещая мелодия, страница 29 – Эрик Фуасье

— В чем именно заключаются замыслы и приготовления герцогини? – спросил он.

— В конце прошлого года герцогиня Беррийская и ее ближайшее окружение пришли к выводу, что неспокойная обстановка в Париже позволит им поднять масштабное восстание на юге и на западе страны. Для того чтобы разжечь беспорядки в столице, они вступили там в переговоры с видными республиканцами, а также с предводителями бонапартистов. Их целью было создание оппозиционной коалиции ради свержения Луи-Филиппа; после победы эта коалиция, разумеется, снова распалась бы. Но благодаря сведениям, которыми обменялись министерские канцелярии, мы, слава богу, сумели тайно принять меры и действовали на опережение достаточно эффективно, чтобы предотвратить заключение гибельного союза и мятеж в Париже. Однако это не заставило герцогиню отказаться от второй фазы своего плана. Фазы, скажем так… более активной.

По мере того как Берне излагал ему эту историю, Валантен все больше чувствовал себя ребенком, которому учитель повторяет невыученный урок. Ощущение было неприятное, но выбора у него не оставалось – если он хотел сохранить контроль над ситуацией, надо было узнать о ней как можно больше, пока его спутник, изменивший своей обычной привычке к молчанию, расположен к откровенному разговору.

— Вы же не хотите сказать, месье Берне, что герцогиня уже вернулась во Францию с твердым намерением поднять провинции на вооруженный мятеж? Это было бы чистейшим безумием!

— Но именно это она и сделала. Двадцать шестого апреля герцогиня с несколькими приближенными взошла на борт парового судна^[48], и оно доставило их в Марсель. Через три дня она собиралась возглавить в этом городе восстание против местных властей. К счастью, и тут мы ее опередили. Вместо двух тысяч верных сторонников, на которых она рассчитывала, за оружие взялись всего шесть десятков, и ей пришлось отступить. Увы, после этого жалкого поражения ей удалось ускользнуть, и мы потеряли ее след.

— И вы думаете, что теперь она постарается добраться до Вандеи, чтобы предпринять там вторую попытку поднять мятеж?

Инспектор тайной полиции поморщился здоровой половиной лица:

— Я вообще не думаю, я выполняю приказы вышестоящих. А они как раз убеждены, что намерения герцогини Беррийской именно таковы. Но вот удастся ли ей достичь цели? Вандея наших тридцатых годов – это вам не Вандея тысяча семьсот девяносто третьего. Крестьяне уже не слишком расположены устраивать массовые заварухи, а многочисленное мелкопоместное дворянство неплохо устроилось при новой монархии и обрело тот уровень комфортной жизни, который ему не хочется терять. Но, разумеется, настроения мгновенно изменятся, если кое-кому удастся убедить это инертное пока еще население, что на их землях действуют лазутчики Луи-Филиппа.

— А это правда? Они там есть? – уточнил Валантен, заинтригованный нескрываемой иронией, которая прозвучала в последних словах Берне.

— Сами-то как думаете, дорогой вы мой? Разумеется, есть! Коли уж тайной полиции и надлежит где-то быть, так это в западных провинциях. Луи-Филипп со дня своего прихода к власти боится, что Вандея поднимется против него. Потенциальных смутьянов там хватает, нет смысла отрицать. Так мы взяли и отправили туда под видом шуанов^[49] банды из бывших каторжников и старых солдат на нашем довольствии. Весь этот сброд получил задание дискредитировать настоящих партизан. Теперь они чинят там всякие непотребства под вопли «Да здравствует Генрих Пятый!», а потом повсюду, где набедокурили, имеют приказ публично раздавать друг другу медали и орденские ленты. Но все это не более чем детские игры по сравнению с недавними убийствами в Леже и той реакцией, которую они могут вызвать в местном обществе.