Онлайн книга «Зловещая мелодия»
|
Его товарищ, большой любитель словесных баталий, уже хотел было затеять спор, даже вытянулся на цыпочках, но в этот момент постучали в дверь кабинета. Дежурный пришел сообщить Аглаэ, что в приемной одна посетительница просит о личной встрече с ней. По его описанию Аглаэ сразу поняла, что речь может идти только о Мари-Рен Гендорф. А это было, мягко говоря, странно. Когда-то им обеим пришлось познакомиться с полицейскими из службы надзора за нравами, и знакомство это оказалось столь неприятным, что с тех пор прекрасная белошвейка питала некоторое недоверие к силам охраны правопорядка. Она еще ни разу не приходила к Аглаэ в Префектуру. И сейчас привести ее сюда могла лишь крайняя необходимость. Гадая, не связан ли этот неожиданный визит с драмой в особняке Крейанкура, девушка стремительно покинула кабинет на антресолях[51] и поспешила вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, так что старые перила заскрипели и задрожали по всей своей длине. * * * Всякого, кто впервые оказывался в Префектуре на улице Иерусалима, это здание поначалу приводило в замешательство. Полицейские службы занимали не только всю бывшую резиденцию председателей Парижского парламента[52], но и примыкающие к особняку соседние постройки, так что весь этот архитектурный ансамбль являл собой сбивающий с толку лабиринт из лестниц, переходов, петляющих коридоров и обветшалых, плохо проветриваемых кабинетов. Здесь хватало также антресольных этажей, подвалов, тупиков, черных ходов и темных уголков. В обычное время это место напоминало растревоженный улей, где все гудело, мельтешило и всячески производило бурную деятельность; среди участвующей в ней разношерстной публики, вопреки стараниям бесперебойно сменявших друг друга префектов, трудно было отличить инспекторов от простых письмоводителей, а шпиков от жуликов, ожидающих допроса. Но по мере того как эпидемия холеры набирала силу, вся эта фауна куда-то расползлась, как по волшебству, и Префектура полиции походила теперь на огромный корабль, покинутый командой и готовый уйти под воду. Как и во всем здании, ажитация в приемной на первом этаже тоже изрядно утихла. Вместо обычной толпы здесь сегодня томилось не больше полудюжины человек. Разносчик с Пон-Нёф – Нового моста – пришел писать заявление о краже товара; несколько студентов добивались свидания с их товарищем, которого ночью задержали за бунтарские песни. В уголке дремала женщина средних лет в растерзанной одежде – ее можно было принять в равной степени как за уличную торговку, так и за проститутку; напротив прикорнул пьянчуга, которого солдат муниципальной гвардии, должно быть, притащил, чтобы сдать в камеру, да так и забыл здесь по неизвестной причине. Среди этих жертв кораблекрушения, выброшенных на берег ночью или утром самой судьбой, Аглаэ сразу увидела Мари-Рен. Побрезговав сесть на грязную скамью, подруга вышагивала туда-обратно, меряя широким шагом пространство от конторки дежурного до зарешеченного окна и нервно обкусывая ноготь на большом пальце. Едва заслышав шаги на лестнице, прелестная белошвейка обернулась, издала при виде Аглаэ задушенный вскрик и устремилась ей навстречу. Лицо у блондинки было встревоженное и белое как мел, а покрасневшие глаза и опухшие веки выдавали, что она недавно плакала. |