Книга Зловещая мелодия, страница 38 – Эрик Фуасье

Они находились в сельской глуши, на характерной для бокажа дороге, представляющей собой широкий ров, обрамленный живыми изгородями, – такие «границы» здесь почти повсюду были проложены между полями и лугами. Весь день они ехали по главному тракту в глубь вандейских земель, и лишь миновав Шоле, а после Монтэгю, придержали лошадей и свернули на проселочные дороги. План состоял в том, чтобы незаметно подобраться как можно ближе к замку Мелье и высадить Валантена, затем Берне должен был вернуться в мальпосте на главный тракт, переодеться в наряд торговца, путешествующего по делам, и выйти в Леже.

Солнце уже садилось. В тени под деревьями начинал сгущаться туман, лоскуты которого покачивались на ветках, как выстиранное белье. Несмотря на меркнущий вечерний свет и нарождавшуюся дымку, Валантен отчетливо разглядел силуэты кучера и его подручного, суетившихся у дышла кареты. Он приблизился к ним и обнаружил, что одно колесо намертво застряло в выбоине, а ось выгнута под странным углом.

— Что случилось? – прозвучал у него за спиной голос Берне.

Человек в черном тоже выбрался из кареты и подошел узнать новости, потирая ушибленную спину.

— Похоже, ось переломилась. Боюсь, как бы нам не пришлось дальше идти пешком, – обреченно отозвался Валантен.

— Починить можно? – спросил Берне, на этот раз обратившись к кучеру.

Тот выпрямился и, сдвинув на затылок шляпу с широкими полями, поскреб лоб с озадаченным видом.

— Не то чтобы ось переломилась – один конец погнулся, – сообщил он. – Выпрямить-то небось получится. Только для этого инструменты потребны. И потом, колесо-то всяко менять придется. Оно ж, поломанное, теперь только на растопку сгодится.

— Провались она пропадом, эта чертова дорога! – сердито выругался Берне. – Далеко отсюда до Мелье?

— Да пара лье, не меньше, – пожал плечами кучер. – И это если напрямик ломиться, через бокаж да окрестные леса.

— А сколько до Леже?

— Считайте, вдвое больше. Но коли меня послушаете, не надо бы вам туда на своих двоих скакать. Опасно тут с проторенных дорог сворачивать. Сейчас ночь уже нагрянет, а здесь окрест сплошь пруды да болота – воды столько, что ночами туман клубится непроглядный. Вон, видали, в подлеске уже будто белое тряпье набросано? Так это он и есть, туман. – Кучер пальцем указал на ближайшую лесополосу из вязов и каштанов, где под кронами деревьев колыхались белые пласты причудливых форм.

— Тогда что будем делать? – поинтересовался агент тайной полиции с асимметричным лицом. – Мы же не можем провести тут всю ночь!

— Я видал по дороге деревеньку, примерно четверть часа назад, – сказал кучер. – Там наверняка найдется какая-никакая добрая душа, которая нам подсобит. Потому вот что предлагаю: мы с сыном вернемся той же дорогой назад за подмогой, а благородные господа туточки подождут, в карете, со всем удобством, под защитой от холода и сырости. И потом, так багаж целее будет – присмóтрите, чтобы какой бродяга не стырил вещи или почту нашу.

Берне выслушал это предложение со зверской гримасой, свидетельствовавшей о недовольстве тем, что его планы нарушены. Притом выбора у них не было, как не преминул заметить Валантен. В итоге оба полицейских примирились с неизбежностью и устроились в накренившемся мальпосте. К счастью, в их распоряжении имелись фонарь, теплые пледы и фляга с горячительным, которую кучер по доброте душевной оставил им, перед тем как отправиться в деревню с сыном-подростком.