Книга Искатель, 2012 №5, страница 42 – Анатолий Галкин, Елена Болотова

— Напарник?

— Да. Думаю, что вам будет приятно работать вместе.

Баскин внимательно смотрел на реакцию Иннокентия — полное самообладание. Никакого замешательства. Лишь вполне естественная двухсекундная пауза и — вперед:

— И верно. Что ему, этому Валету, без дела в Москве болтаться? В Одессу возвратиться без меня он тоже не может... Хорошо бы уточнить характер работы и уровень оплаты.

Баскин улыбнулся, посмотрев на Серебрякова с Карасевым. Они все время молчали, но мимика их была выразительной. В последнюю минуту их лица вытянулись, а глаза округлились. Все это означало, что они обалдевают от такой наглости новичка, совершенно не представлявшего, с кем он разговаривает.

— Зарплатой я вас, Иннокентий, не обижу, а работа... Первым делом мне надо, чтобы все мои кандидаты в Думу прошли. Или, скажем, чтоб их соперники проиграли... Вот Николай Карасев. Уважаемый человек, герой чеченской кампании, журналист, в плену был. Народу лучшего депутата не надо. А против него целую свору выставили. Почти все шавки, но есть там один... Кто у тебя, Коля, главный соперник?

— Павленко. У него, Илья Максимович, рейтинг на десять процентов выше моего.

— Вот видите, Иннокентий, как нехорошо. Надо срочно у этого Павленко рейтинг понизить. И не грубо. Без жестокостей. Сейчас не тридцать седьмой год. Все надо аккуратно делать, демократически... Инициатива, Иннокентий, за тобой. Подумай, какую свинью этому Павленко подкинуть.

— А куда ее подкинуть?

— Не понял...

— Свинью, говорю, куда подкинуть? Где этот Павленко обитает: офис, дом, дача?

— Все детали, Иннокентий, у Карасева. Он своих соперников отслеживает... Контакт будешь держать с моим замом по безопасности, с Умаровым. А зовут его Аслан — очень простое чеченское имя... Что еще... Да, если нужны будут люди, то мы у Серебрякова попросим. Подбросишь людей, Петрович?

— Обязательно.

— И в первую очередь Валета. Напарник должен как зверь работать!

Проводив посетителей, Баскин направился в дальний угол своего огромного кабинета. Там, почти незаметная в дубовой обшивке стены, находилась тяжелая дверь. За ней — маленькая комната без окон. Все было сделано так, что уже саму эту келью можно было назвать сейфом. Но это было лишь помещение, где находился толстостенный японский шкаф с множеством секретов. Специалисты гарантировали, что его невозможно ни вскрыть, ни разрезать, ни взорвать.

Баскин не очень этому верил. Еще в детстве дед вдолбил ему в голову фразу: «нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики». И уж если не большевики, то хороший медвежатник разбабахает эти японские ключи и коды за два-три часа. Но есть еще два уровня сигнализации и на крайний случай — система самоуничтожения.

Когда на передней панели был набран ежедневно меняющийся код, Баскин извлек из разных карманов два замысловатых ключа, вставил их в замочные скважины и, работая двумя руками, одновременно повернул их. Сейф произнес бодрую японскую фразу, и дверь начала медленно открываться.

Это был личный сейф Баскина. Код знал только он, и ключи были только у него.

В данный момент не было большой нужды вскрывать сейф. Баскину просто хотелось потешить душу, минуту постоять у открытой дверцы и порадоваться... В верхнем отделении ерунда: пачки денег «на оперативные расходы». Он периодически брал отсюда и столь же регулярно пополнял запас, следя чтобы общая сумма никогда не была меньше миллиона баксов... Ниже лежали личные вещи: бархатные коробочки с подарками для будущих любимых, интимная переписка, фотографии... Еще ниже разнобой: магнитофонные кассеты с компроматом на себя и на других, расписки, доносы... Самое важное было на нижней полке: картотечный ящичек, увесистая стопка документов в ярких красных папках. Здесь то, что пострашнее атомной бомбы. Та может снести маленький город, а эти красные папочки взорвут страну...