Книга Искатель, 2012 №4, страница 67 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

— Кто бы мне объяснил, какая особая необходимость, — ворчал отец, осторожно пробираясь следом за ними, — лезть именно в эту щель? Чем остальные хуже?

— Не рассуждай, — отвечала мама, — а втяни живот. А то как раз застрянешь...

Но тут наконец стены домов расступились, и Царевы вышли на небольшую площадь перед очередной мечетью. А самое удивительное, что они буквально столкнулись со своим экскурсоводом; здесь же были и все остальные из их туристической группы.

Кажется, их отсутствия никто не заметил. Во всяком случае, гид как ни в чем не бывало продолжал рассказывать о том, что мечеть, которую они видят, была когда-то византийской церковью, и о том, как она называлась тогда и как зовется теперь, и о том... впрочем, Алеша его не слушал.

Говоря начистоту, всякие там руины и прочая история Алексея не очень-то интересовали. В самом деле, зачем слушать о том, что давно уже прошло и никогда не вернется, недоумевал мальчик. Уж если тратить время, так на какие-нибудь полезные науки. Которые могут потом пригодиться. Если не сейчас, так во взрослой жизни. Например, когда он станет программистом, математика ему очень даже потребуется. Чтобы компьютерные программы создавать, математика просто необходима. Алеша про это точно знал. А история? Вон, экскурсовод бормочет что-то: султаны-салтаны, ахметы-котлеты... Кому это нужно?! Сейчас никаких императоров и султанов в помине нет!

Кроме того, мальчика сильно отвлекал давешний старикан с клюкой; он вновь появился неподалеку и, стоя шагах в десяти от них, неотрывно смотрел на Алешу, шевеля кустистыми бровями. Даже не поворачивая головы в его сторону, Алексей постоянно чувствовал на себе его внимательный, изучающий взгляд. Чего, спрашивается, привязался? Алеша скосил глаза и украдкой еще раз посмотрел на деда. Ха! Как он на ворону похож, точнее, на ворона: голова маленькая, птичья, зато нос здоровенный, да еще и крючком, — не нос, а клюв. И лицо у него от солнца и старости почти черное. Ишь, сверкает выпуклыми черными глазищами из-под черного капюшона — ну вылитый же ворон! Только что не каркает. Прикольный дедок. Мальчик тут же представил, как старик машет полами плаща и каркает, и ему стало ужасно смешно. Он зажал рот ладонью, пытаясь сдержать рвущееся наружу хихиканье.

— Гордиться славою своих предков можно и должно, — сердито зашептал, наклоняясь к нему, отец, — не уважать оной есть постыдное малодушие. Пушкин сказал, между прочим.

Он всегда приводил эту цитату, когда видел равнодушие Алексея к чему-нибудь эдакому... пыльному и доисторическому. Только при чем тут Пушкин, подумал мальчик. Да и наши предки тоже — мы ведь вообще сейчас в другой стране, не в России. Но вслух, чтобы не обидеть папу, ничего говорить не стал, а, напротив, постарался сделать серьезное лицо.

Экскурсовод тем временем вывел их на площадь между храмом Святой Софии и Голубой мечетью.

— Это циклопическое сооружение, — произнес он, указывая на громаду храма, — было построено императором Юстинианом Великим без малого полторы тысячи лет назад. Оно неразрывно связано с историей города, а город — с ним. Можно сказать, это сердце Константинополя, да и всей некогда великой империи ромеев...